– Почему это? – насупился Поттер, впервые за время разговора становясь похожим на обычного мальчишку.

– Вспомни свою школьную жизнь начиная с первого курса и ответь сам, - улыбнулся я, вгрызаясь в картошку.

Наступила пауза, вызванная как принесенной едой, так и загруженными собеседниками. Удивительно, что Уизли, хоть и посматривали на меня хмуро, молчали. Луна мечтательно улыбалась, рассматривая сидевший в кафешке контингент и нечто невидимое у меня над головой. Интересно, сегодняшняя встреча – её инициатива?

– Короче говоря, ты намерен держаться в стороне, - наконец, не выдержал Поттер и снова ринулся в бой.

– Не, не выйдет, - снова обломал я его ожидания. – Хотелось бы, конечно, но так или иначе вмешиваться придется. Мы, Стивенсы, не отшельники, у нас много интересов - и в Министерстве, и в торговле. Луна, опять же, обязательно влипнет во что-нибудь креативное. Так что совсем избежать участия в грядущей заварухе не получится. Однако с чего ты решил, будто участвовать обязательно на вашей стороне? У тех же слизеринцев своя правда, и я, в отличие от вас, её понимаю. Не согласен, не принимаю, но понять могу.

– А тебе не кажется, что их правда заключается в том, чтобы убивать таких, как я? – бросила Грейнджер.

– А тебе не кажется, что для спасения людей вовсе не обязательно состоять в Ордене Феникса? Тем более что магглорожденных не убивали, пока так называемые «светлые силы» не развязали Первую войну.

– Первую войну начал Неназываемый!

– Это официальная версия, примерно как «Поттер-сумасшедший» полгода назад. Фактически же война началась по вине Нобби Лича и стоявших за ним сил. В том числе – нашего директора. Они сумели протолкнуть законы, бросившие аристократов в объятия Пожирателей. Кем был Неназываемый до Лича? Обычным маргинальным политиком, радикальным и не пользовавшимся особой поддержкой в обществе. Зато потом…

Надоело, вот честно. В чем-то переубедить Поттера и его друзей не получится, да и не ставлю я такой цели, изменить моё мнение они тоже не смогут. К чему этот спор?

– Я так понимаю, после пятого курса никто из Хогвартса уходить не собирается?

– Нет, конечно!

– Тогда в школе увидимся, - я допил чай, положил на стол деньги и встал со стула. Всё нужное сказано, задерживаться смысла нет. – Год обещает быть непростым, но интересным. До встречи.

В магическом мире визит к Лавгудам некоторыми магами приравнивается к тяжкому испытанию. Не в смысле физической сложности, а в плане разрушительности для психики.

Камин действительно оказался открыт, Луна ждала меня в небольшой гостиной, сидя на потертой кушетке и болтая ногами. Порадовал ребенка килограммом её любимого бананового мороженого.

– Спасибо, - она словно засветилась от радости, тут же отправив контейнер на кухню.

Домовиков у Лавгудов, насколько известно, нет, ну или их никто никогда не видел. Домашнюю работу выполняет живой и псевдоразумный дом – обычное дело в некоторых старых семьях. Кроме того, при необходимости Лавгуды могут рассчитывать на помощь практически всех племен и видов фейри, так что вряд ли у них возникают бытовые сложности.

– Я обещала папе сразу провести тебя к нему, - вздохнула Луна. – Придется вести.

– Если сейчас не лучшее время, то, может, позже?

Девочка, почти девушка, печально улыбнулась. Носители крови сидхе не могут впрямую лгать и вынуждены держать данное обещание, иначе прилетит откат, по силе доходящий до последствий нарушения Непреложного Обета. Иногда проще выполнить обещанное, чем искать способ вывернуться, поэтому мы пошли к лорду Ксено.

Понятно, почему Луна не хотела его показывать. Ксенофилиус был пьян. Он лежал лицом на столе в своем кабинете, благоухая перегаром (запах ощущался даже в дверях), и тихо спал. Хотя наше появление его разбудило.

Услышав шум, лорд поднял голову. Его серые глаза сфокусировались на мне, обрели внезапную трезвость и четким, хорошо поставленным голосом, на чистейшем русском языке Ксенофилиус произнес:

– Помнишь, брат, как давили эльфийскую мразь?

Как бежали на запад их злобные орды?

Мы полками месили гондорскую грязь,

Чтобы ярче сиял белокаменный Мордор. *

Голова с громким стуком врезалась в столешницу, комнату наполнил громкий храп. Меня затрясло. Ну, Ксено… Ну, скотина...! Луна осторожно, пальчиками взяла меня за рукав и мягко повела куда-то вниз. Ни о чем не спрашивая, усадила на диванчик, налила чайку, подождала, пока я очухаюсь от лавгудьего перфоманса. Вздохнула и объяснила:

– После маминой гибели у нас напряженные отношения с родственниками. Они отказали в помощи. Папа их недолюбливает.

Я залпом проглотил обжигающий крепкий чай. Провел ладонью по лицу, пытаясь смахнуть напряжение. Уточнил:

– Они что, здесь появляются?

– Нет. Потому и отказали, - вздохнула Луна. Печально улыбнулась, встряхнула короткими волосами и спросила, меняя тему, не желая вспоминать грустное. – О чем ты хотел поговорить?

О чем-о чем, о себе. Нелегко было решиться. С другой стороны, с кем ещё обсуждать такие вопросы, как не с Видящей? Луна и так знает обо мне больше, чем кто бы то ни было.