– Великим горем обернется сей шаг, - откликнулся Ксенофилиус. – Прекрасное творение великой мастерицы разума исчезнет, уйдя в небытие. И десятикратно страшнее, печальнее гибель частицы души, что разлучена с основой.

– Вряд ли Неназываемый захочет собрать себя воедино. Тем более что кольцо Дамблдор точно сломает.

– Слабое утешение. Чтож, пусть так, - он нахмурился, о чем-то задумавшись на минуту и слепо вглядываясь в никуда. Затем взгляд его снова сфокусировался на мне. – Флитвик согласится на Непреложный Обет.

– Да? Прекрасно!

Настроение немного повысилось. Чем меньше имя некоего Райли Стивенса связано с древними артефактами, запрещенной высшей магией и современной политикой, тем лучше.

Из всех видов клятв, известных магам, Непреложный считается наименее приятным. Другие обряды и ритуалы (Обет относится к классу ритуалов) позволяют варьировать наказание за нарушение в довольно широких пределах, в то время как Непреложный тотально однозначен. Только смерть. Наказание можно отодвинуть во времени, иногда на десятилетия, но полностью отменить не удавалось ни разу. У Обета много особенностей, например, свидетелем должен быть представитель той же расы, что и оба клянущихся волшебника, или полностью добровольное участие всех сторон. По понятным причинам Непреложный используется редко, люди благоразумно предпочитают оформлять отношения с помощью менее летальных средств.

Подытоживая. В целом каникулы прошли не особо успешно, но и бессмысленно потраченным время не назовешь. С лордом Ксено переговорил, с дальнейшими действиями определился, успехами перед родственниками похвастался, про маминого хахаля послушал. А ведь мог бы оставаться в неведении! В общем, правильно я на каникулы из Хогвартса свалил.

Тянуть с разговором я не стал. Ещё в поезде поговорил с Артуром, объяснил ему, что так, мол, и так, у меня есть информация для Флитвика, но передать её могу только под Обет, из-за чего прошу быть нашим свидетелем. Артур, разумеется, согласился. Этикет чистокровных волшебников, не обязательно клановых, в подобных случаях подразумевает положительный ответ. В магов с детства вбивают уважение к секретам и тайнам, назойливые попытки что-то вызнать считаются очень неприличным поведением и свойственны только магглорожденным. Маго-воспитанные, даже самые любопытные, четко понимают, когда можно интересоваться чужими делами, а когда нельзя. Термин «кража магии» означает не столько попытку отнять магическую силу – это всё-таки редкость и относится, скорее, к области жутких баек – сколько попытку выяснить родовые секреты. До сих пор рассматривается в качестве весомого повода к войне.

Так вот, Артур согласился и о подробностях меня не спросил. Он уважает чужие тайны и в ответ рассчитывает на то же отношения от меня. Я сразу ему сказал, что вопрос не является личным, поэтому узнать что-то ещё с его стороны было бы неуместно.

У нашего курса в пятницу по расписанию чары поставили последним уроком. Очень удобно, потому что с начала года на трети занятий Флитвик начитывал программу, остальное время отводя под консультации или просто объясняя то, что считал нужным. Мастер есть мастер, ему всегда есть, чему научить. Например, в понедельник он показывал Гоменум Ревелио, в среду давал теорию по различным методам обнаружения волшебников и магиков, в пятницу рассказал об альтернативах Гоменум, их достоинствах и недостатках. Иными словами, программа для него являлась стволом, на который профессор насаживал дополнительные ветви, иногда довольно широкие.

– Вы что-то хотели спросить, мистер Стивенс? – видя, что я не собираюсь уходить, спросил Флитвик.

– Скорее, сказать, - криво улыбнулся я. – Так получилось, что у меня имеется определенная информация. Важная для вас как декана нашего Дома и не только. Однако я не хотел бы, чтобы моё имя фигурировало в качестве источника данных сведений.

– В самом деле? Довольно громкое заявление.

– У меня имеются веские основания сделать его.

Флитвик побарабанил пальцами по столу. Поглядел на молчаливого Артура, сидевшего сзади за столом.

– Правильно ли я понимаю – вы желаете сообщить мне нечто, но не хотите, чтобы я на вас ссылался?

– Сообщить и показать.

– Угу. И, судя по присутствию мистера Шелби, простой клятвы вам недостаточно?

– К моему глубокому сожалению, профессор.

Полугоблин откинулся в кресле назад, вытянул губы трубочкой, а ручки сложил на животике. Кто другой с его габаритами в такой позе выглядел бы потешно. Глядя на Флитвика, улыбаться не хотелось.

– Мистер Стивенс, за время нашего знакомства я, смею надеяться, неплохо изучил вас. Должен признать – как бы вас не заносило, к глупым шуткам вы не склонны. Поэтому я пойду вам на встречу, но, если причина окажется недостаточно веской, буду сильно разочарован.

– Благодарю, профессор.

Артур встал из-за стола, подошел поближе, дождался, пока мы с Флитвиком возьмемся за руки, достал свою палочку и положил её поверх наших сплетенных рук.

– Обещаешь ли ты, рекомый Филиус, - проговорил я формулу начала, - скрывать источник сведений, которые я сообщу тебе сегодня не позднее двух часов с этого момента?

– Обещаю.

Из палочки вырвался язык пламени, окружил наши руки и завис, тускло пылая багрянцем. Флитвик вопросительно приподнял брови.

– Обещаешь ли ты, рекомый Филиус, ни словом, ни делом, ни знаками, ни умолчанием не пытаться указать на меня, Райли из Стивенсов, как на лицо, причастное к получению тобой указанной информации?

– Обещаю, - вздохнул Флитвик.

Второй язык пламени, выползя из палочки Артура, обвился вокруг первого. Я разжал руку, тонкая огненная цепочка мигнула напоследок и исчезла, будто впитавшись в кожу. Непроизвольно я потер запястье. Странное ощущение, словно под кожей вшита невидимая нить, не мешающая, но не дающая забыть о себе.