— Они из нашего княжества? — спросил я у Сильнова.

— Да. Причём только один род, как и Кагановы, из бывших степняков. А остальные два наши, русские бояре. Суки! Теперь точно к княгине идти надо. А ещё лучше, к Соболю.

— Не спеши, дядь Саш.

— Ты не понимаешь, Марк! — эмоционально воскликнул боярский сын. — Работорговля — это не шутки. За одно подозрение головы рубят. Нельзя такое скрывать!

— Не спеши, я сказал! — повысил я голос. — Да что с тобой сегодня такое?! Как институтка сопливая себя ведёшь!

— И что ты предлагаешь? — немного помолчав, недовольно спросил он.

— Предлагаю, да, — хмыкнул я. — Дядь Саш, нам надо род на ноги ставить. А это занятие не дешёвое. Поэтому предлагаю этих бояр самим вырезать. И трофеи собрать. А вот когда княгиня возмутится, мы ей под нос эти бумаги и сунем.

— Ага, — повеселел Александр Сергеевич. — Отомстить ей решил?

— Ну почему сразу отомстить, — чуть смутился я, от того, что он сразу разгадал мой замысел.

Ну а что? Княгиня меня пинком под зад на смерть отправила. Покровительства своего лишила. А я у неё в княжестве работорговлю вскрою. Да ещё и сам супостатов накажу. Вот зуб даю, что разговоры пойдут о том, что Сабля не на своём месте. Уж я постараюсь, чтобы пошли.

— Да я и не отговариваю, — хмыкнул Сильнов. — Хорошее дело. И нашему роду на пользу пойдёт.

— Ну вот и отлично! И дядь Саш, — я посмотрел ему в глаза, — давай это будет в последний раз, когда ты так эмоционально мои решения оспариваешь? Лучше сначала уточняй, что я задумал. А потом уже можешь вопить начинать. Понял меня?

— Понял, боярин! — не пряча взгляд, серьёзно ответил он. — Слушаюсь!

— Тогда пойдём. Скоро уже сыны боярские собираться начнут.

— Подожди, Маркус. Дай, — он забрал у меня из рук бумаги и начал листать. — Ага, вот! Видел это?

— Боярин Кусаинов… И что?

— Он, судя по этим документам, был в доле речного дела Каганова. И пароход они в складчину покупали. Вот я и думаю, что этот боярин его и спрятал. Да так, что мы найти не можем.

— Спрятал, говоришь? — прищурился я. — Значит надо найти. Вот видишь, дядь Саш — уже польза есть. А ты: «княгине сдать, а лучше Соболю».

— Прости, боярин, — вздохнул Сильнов. — Нервы…

— Ладно, — махнул я рукой. — Пошли. Сейчас только сокровищницу запру снова. Да будем гостей встречать…

Но не успели мы выйти из оружейки, как в дверях появилась Ирина.

— Маркус, вот вы где! А я по всему дому ищу. Сразу надо было догадаться, что мужчины с оружием играются.

— Мужчины с оружием не играются, Ирина, — улыбнулся Сильнов. — Мы его присматриваем для грядущих битв.

— Ну да, ну да, — хмыкнула ключница. — Знаю я, как вы присматриваете. Но сейчас не о том речь. Марк, там к тебе китайцы пришли. Я им сказала, чтобы остальных ждали. Но их главный, старец, настаивает. Говорит, что надо с тобой наедине поговорить.

— Вот прям наедине? — удивился я, выходя из оружейной комнаты в коридор.

— Ага. Только их там пятеро, так что вытолкать не смогла. В столовой посадила пока что. Ждут.

— Не надо выталкивать, — рассмеялся я. — Надо, значит поговорим. Впятером, наедине.

— Я с тобой, боярин? — отчего-то нахмурился Сильнов.

— А как же! — продолжил я веселиться. — Наедине же! Значит, чем больше народу, тем лучше.

— Маркус, это они так сказали. Не насмешничай! — отчего-то обиделась женщина.

— Тёть Ирин, ты чего? Не над тобой смеюсь! Над китайцами.

— Я так и поняла, — хмуро кивнула она. — В столовой они сидят.

И ушла.

— Да уж… — пробормотал я.

— Не обращай внимания, Маркус, — хмыкнул Сильнов. — Женщины. Мои жёны и не такое вытворяют. А спрашиваю у них, где я провинился, так молчат.

— Ох. Ладно, пошли с китайцами пообщаемся. Может хоть с ними будет всё ясно и понятно.

Да уж! Лишь только взглянув в глаза старого китайца, я понял, что вот с ним точно ясно-понятно не будет.

Хотел бы сказать, что в его взгляде присутствовала вся мудрость китайского народа, но тогда придётся соврать. Зато чего в его взгляде было в достатке, так это китайской хитрожопости. При этом сам старик изо всех сил пытался казаться смиренным и покорным.

— Здлавствуй, боялин! — увидев меня, поклонился он. А следом, намного ниже, поклонились остальные. Два мужика под пятьдесят, один парень лет двадцати и уже знакомая мне Мейли. — Меня зовут Мастел Шань! Говолить хочу.

— Ну говоли, — кивнул я. И тут же сообразил, что непроизвольно его передразниваю. — То есть — говори! Но сначала, скажи, зачем так много людей с собой привёл? Да ещё и внучку.