А если это предположение правдоподобно или даже верно, тогда никакого значения не имеет тот факт, что зеркальный двойник Диро выбрался на улицу незамеченным. Теперь это перестало занимать людей.

К молодой Кухар вызвали врача; тот прописал холодные компрессы и полный покой. Врачу было не по себе среди смертельно перепуганных людей, молча обступивших его. Он попытался что-либо выведать у них расспросами, но, не получив вразумительного ответа, поспешно покинул этот странный дом.

Вот как впоследствии передавала привратница свои впечатления.

Спереди он выглядел как все люди, и, жизнью клянусь, это был Диро. Но как только он ко мне боком повернулся, тут-то я и увидела, что сзади у него и вовсе нет тела, и с боков тоже. Как бы это объяснить? Ну, вот если бы человека поставить перед зеркалом и его отражение вырезать, а остальное зеркало убрать. Разница только в том, что тогда сбоку будет видно стекло, а у Диро и того не было.

Той ночью жильцы дома почти не спали. Большинство женщин обосновалось в квартире Кухаров, ухаживая за больной хозяйкой. Люди боялись оставаться дома один на один со своими стенами, они собирались по нескольку семей в квартирах, что побольше, приводили с собой ребятишек и, тесно прижавшись друг к другу, сидели до утра не смыкая глаз. Ветер, поднявшийся с вечера, перешел в бурю, и непогода всю ночь бушевала под окнами. Сквозь завывания ветра порой доносились лихорадочные выкрики больной жены Кухара.

Состояние ее оставалось без изменений до вечера следующего дня. Женщина корчилась в судорогах, и хотя иной раз казалось, что она говорит отчетливо и ясно, в действительности она ни на минуту не приходила в сознание. И в словах ее не было смысла; можно было только догадываться, что какой-то тяжелый, постоянный страх гнетет ее.

Утром она вдруг села в постели, обеими руками крепко обвила мужа за шею и зашептала сбивчиво, отрывисто.

— …беги… спасайся немедленно… не теряй ни минуты… он хочет убить тебя…

— …клянусь тебе, это правда… он сам признался… повторял много раз, что скоро убьет тебя… ты должен мне верить…

— …но почему он твердил все время, что ты — солдат?.. Ведь ты же не солдат, правда?.. Ты не обманываешь меня, ты — не солдат?..

— …спасайся… беги прочь… он идет сюда! — вдруг вскрикнула она и упала навзничь.

Во второй половине дня женщина вдруг замерла всем телом и, будто лишь сейчас увидела мужа, закричала в голос.

— Ты все еще здесь, горе мое горькое!.. Беги, он стоит у тебя за спиной… он убьет тебя, спасайся… он спускается вниз по проводам, вот он на стене, вот подбирается к тебе… спасайся, беги… забери все деньги, и мои, и те, что для детей копили… в шкафу под бумагой деньги… беги… храни тебя господь!

Часом позже она снова села в постели и еле слышно прошептала:

— Сейчас я не могу тебе сказать, что делать, иначе он услышит; разбуди меня через полчаса, и тогда все узнаешь.

За целый день это была единственная осмысленная фраза. Потом уже с губ ее срывались только отдельные слова и бессвязные выкрики.

Семья слесаря, жившая по соседству с Кухарами, в тот же день перебралась к родителям мужа. И некоторые из жильцов тоже решили, что больше не останутся в доме на ночь: не дожидаясь окончательного переселения, попросят приюта у родственников, знакомых или переночуют в гостинице. Кухары не могли последовать их примеру: у них не было родных в Будапеште, к тому же состояние жены оставалось таким тяжелым, что ее нельзя было трогать с места.

В предпоследний вечер наполовину опустевший желтый дом погрузился в тишину. Из жильцов третьего этажа остались одни Кухары, на втором этаже тоже пустовало несколько квартир. К вечеру столяр со всем семейством перебрался к Кухарам, ребятишек уложили спать, и соседи решили вместе скоротать ночь, чтобы не бросать Кухара одного с больной женой.

Вместе все-таки легче было пережить ночные кошмары.

А зеркальный двойник Диро, похоже, той ночью справлял на крыше собственную тризну.

Примерно в полночь началась разудалая гулянка, и бесчинство продолжалось до зари.

В тот вечер никто не видел, когда Диро возвратился домой. Люди сбивались группками и отсиживались по квартирам, привратница слегла от пережитого потрясения, а Кухар не отходил от постели жены, поэтому неудивительно, что Диро удалось незаметно прошмыгнуть в подъезд и подняться по чердачной лестнице к себе в комнату. И хотя позднее выяснилось, что Диро вернулся не один, а еще с кем-то, и, значит, можно было услышать, как они поднимались, тем не менее их никто не видал.

Буйное веселье вспыхнуло сразу и с неослабной силой продолжалось до зари. Крики и пение доносились с крыши, с плоской, огороженной терраски. Голос был все тот же хриплый, знакомый еще по первой ночи, и поначалу только его и можно было различить, и вроде бы он, этот голос, многократно отзывался эхом; оттуда же, с крыши, доносились пение и хохот нескольких человек.

Шум ночного застолья разбудил и обитателей соседних домов. И вот что показалось самым необычным: помимо выкриков, пения и гомона человеческих голосов из общего звукового хаоса вскоре выделился непостижимо странный звук, похожий на вопль смертельного ужаса; пронзительный визг рвал барабанные перепонки.

А на фоне этой тоскливой ноты шло какое-то безудержное, разнузданное веселье. Часто небесные своды сотрясал громкий, дружный хохот нескольких человек и пронзительно звучали песни: слов разобрать было невозможно, а мелодию выводили фальшиво.