– Перечитай заметку. – Старсгард протянул ему газету. – И сам мне скажи, что вы упустили.

– Я не участвовал в расследовании.

– Я жду ответа.

Аксель взял газету в руки и сосредоточился на чтении. Ребенок был повешен, но из него сваяли ангела. Убийца начал идти «по мотивам» ангельской серии, но в своей манере. Судя по всему, такое присуще творческим людям. Один вдохновил – и понеслось. Наверное, им достаточно одной фразы, а тут нарисовали целую картину, о которой мгновенно заговорил весь город. Это подражатель? Или это просто ответ и напоминание про то, что «я тоже здесь»? Душитель, как его прозвали в девяностые, с 1990-го по 1995-й задушил, повесил и украсил тринадцать детей. Их всех находили в красивых местах, обязательно с аккуратно разглаженной одеждой. Маньяк расчесывал им волосы, чистил ботинки и снимал с одежды весь возможный мусор. Дети выглядели идеально, если бы не висели в петле. Он носился с ними, как наседка, но убивал. Убивал и оставлял на обозрение всему городу. Все места, отмеченные в том деле, были заброшенными или редко посещаемыми, но в них постоянно залезали мальчишки. Дэниел предположил тогда, что маньяк предупреждает детей об осторожности. Надо перечитать дело. Ангела Сарс указала на католический праздник…

– Черт, – протянул Аксель. Старсгард удовлетворенно улыбнулся. – 24 июня – день рождества Иоанна Крестителя. Три убийства одной рукой в один день – это не совпадение. Может, Сарс права и выбор дат связан с католическими праздниками? Если бы это учли тогда, то резко сузили бы круг подозреваемых. Католическими праздниками пичкали в определенных семьях, наш город нельзя назвать слишком набожным. А еще… – Его взгляд потемнел. – А еще в детском доме, где я рос.

– Что говорит нам о?..

– О том, что маньяк мог работать там.

– Только работать?

– Он мог жить там раньше. Мы ничего о нем не знаем. Подожди, шеф. Ты хочешь отдать мне дело Душителя?

Шеф улыбнулся.

– Я хочу, чтобы ты подумал об этом.

– Мы не закончили с Рафаэлем. Будет неправильно…

– Ты не понял очевидного? – перебил Найджел с неодобрительной улыбкой.

– Они связаны. Ты сливаешь дела в одно.

– Иди работай.

Несколько часов спустя

Аксель читал принесенные из архива материалы по Душителю и не заметил, как в кабинет вошел растрепанный и осунувшийся после трех дней непрерывной работы Говард Логан. Детектив чувствовал, как мозг щекочет близкая разгадка, как она уже почти сложилась в изящный и все же ужасный узор, который он сможет прочитать, как текст на бумаге. Он не понимал, как в деле Рафаэля ему помогут события девяностых, но интуиция вопила как ненормальная.

– Что читаешь?

Аксель молча протянул стажеру газету с заметкой Ангелы Сарс. Говард сел в кресло, пробежал статью глазами, поднял взгляд на детектива, перечитал материал еще раз. Его и без того усталое и серое лицо побледнело, глубокие тени залегли под глазами. Говард отложил газету, пододвинул к себе пепельницу и закурил.

– Помнишь, среди подобранных по Рафаэлю трупов мы нашли одного интересного, где так же выпустили кровь и накинули петлю на шею. Тогда мы не придали этому значения, петля могла быть частью рисунка, хотя теперь мы знаем, что это не так.

Детектив Грин посмотрел на Говарда и выпрямился в кресле. Ему пришлось убрать бумаги в сторону и приложить немалое усилие, чтобы понять, что именно говорит ему стажер. Поразмышляв пару секунд, Аксель тоже взял сигарету.

– Я помню. Петлю набросили на шею тогда, когда ребенок был уже мертв.

– Вернее, ребенок умер от потери крови, а не от удушья. В городе орудуют два маньяка. Один душит, другой выкачивает кровь и постепенно приходит к рисованию. И вдруг у второго маньяка появляется петля, а у первого – ангелы.

– Они общаются друг с другом через убийства. Это нормальная практика.

– Я думаю, что они связаны, детектив, – тихо проговорил Говард. – Более того, я считаю, что это не случайные знакомые. Я не могу тебе объяснить на фактах, что имею в виду, но мне кажется, что, найдя Рафаэля, мы найдем Душителя. И наоборот. Мы обработали тонну информации и с минуты на минуту ждем от экспертов нового имени некоего Александра Мирдола. И его сестры Эдолы Мирдол.

Брови Акселя взлетели вверх.

– А зачем вы ищете Александра?

– Ты его знаешь?

– Он воспитывался в детском доме Треверберга. Вместе со мной, был старше на несколько лет, – будто нехотя проговорил Грин. – Потом уехал в Прагу. Его сестра осталась, но я с ней ни разу не виделся – с девочками мы особо не общались.

Говард потрясенно замер.

– Я не знал, что ты…

Аксель поднял ладонь. Улыбку вымучить не удалось, детектив ограничился простым жестом, будто говоря стажеру: все хорошо, я привык, не волнуйся. Он провел рукой по волосам, расчесывая пряди. Коснулся пальцем переносицы таким жестом, будто поправлял очки. Темно-синие глаза стали еще темнее, взгляд провалился куда-то в пустоту. На несколько долгих мгновений Аксель погрузился в неприятные воспоминания из детства.

Возвращение Душителя жестоко отбросило его в тот момент, когда он лишился матери. После самоубийства Дерека Сара замкнулась. У нее начался психоз, пришлось снова обратиться за помощью к Хоулу. В клинике она провела больше года, но так и не оправилась. Деньги, вырученные за продажу дома Дерека Смола, подошли к концу, Аксель тогда зарабатывал вдвое меньше, чем сейчас, и оплачивать дорогостоящее лечение не мог. Он отложил часть суммы на счет Сары, рассчитывая, что наймет сиделку и обеспечит ей сносное существование в стенах родной квартиры после ремонта. И первое время план работал.