— И что с того? Вор — он повсюду вор, где есть, что красть.

— А что, в Ридинге есть что провернуть?

Сатро тут же назвал ему два — три вполне приличных варианта и даже расписал в деталях, как все можно сделать. Решительно, они здорово все для него подготовили.

Джонни ещё немного поломался. Но для вида.

«Разделить и уничтожить».

Об этом говорил ему старый Кармине Паннунцио. И с момента появления в Филадельфии Джонни непрестанно продолжал искать одно — слабое место, в которое он мог бы нанести удар.

Вот как раз это и преподнес ему сейчас в подарок Лу Фава. Причем преподнес на блюдечке с голубой каемочкой и перевязанным шелковыми ленточками.

Джонни спускался с Фрэнком Беллом по лестнице в салун «Тихуана», когда один из сидевших в зале его заметил.

Заметил и узнал. Узнал как Джонни Морини.

«Тихуана» — излюбленный притон ридингской банды — состояла из трех частей. У входа помещался салун с баром; в глубине — мексиканский ресторан, куда можно было попасть, пройдя по сводчатому переходу; а на втором этаже, в приватных залах, шла игра.

Как только Джонни показался на лестнице, ведшей вниз со второго этажа, его заметил тип, сидевший в нише лицом к залу. В его маленьких глазках, глубоко сидевших в складках осунувшегося желчного лица, мелькнул хищный блеск.

Сюда он приехал из Бруклина, где его знали под кличкой Мэкки-Нож; прозвище привязалось к нему ещё в те времена, когда была популярна одноименная песенка. Он был совсем мальчишкой, когда завоевал такую репутацию.

В то время у него просто не было денег, чтобы обзавестись пистолетом. Теперь прошло немало лет, как пистолет стал его главным средством зарабатывать на жизнь. Однако он никогда не оставлял свой нож с пружинным лезвием, тот нож, который сделал ему имя. Нож придавал ему уверенности.

— Что это так тебя разволновало? — спросил у него кузен Лу, сидевший напротив.

Лу — тощий выродок, в котором не было ничего человеческого, — состоял в подчиненной дону Альдо команде убийц. Численность их всегда была невелика, но люди подобрались беспощадные. Лу с Мэкки жили в одной квартире со дня приезда того в Ридинг.

— Тот тип, что спускается по лестнице, — вполголоса поинтересовался Мэкки, — какого черта он тут делает?

Лу повернулся, чтобы посмотреть назад.

— Ты имеешь в виду Фрэнка Белла? Это мой патрон. Один из сыновей дона Альдо. Чуть позже я тебя ему представлю. Он подыскивает себе новых людей.

— Нет! Не он, а другой! — нетерпеливо буркнул Мэкки.

Лу повернулся обратно к кузену.

— Это Джонни Марч. Грабитель — одиночка. Последнее время орудует здесь, и в Филадельфии тоже.

— Марч... — процедил Мэкки сквозь зубы. — Значит, так он теперь называет себя?

— Ты его знаешь? Где-то встречались?

— У нас. Мы жили с ним в одном квартале. Были в одной команде. Работали на одного патрона.

Лу уловил намек:

— И что же в нем не так?

— Он — стукач. И даже хуже. Он заявился в суд и там все рассказал. В тот раз у закона против нашего дона кишка оказалась тонка, посадить его так и не смогли. Но этот сукин сын сделал все, что только мог, чтобы утопить его по уши. И со свидетельской скамьи изо всех сил старался помочь судьям.

Мэкки-нож не знал, что позднее Джонни сделал ещё больше. Ведь именно благодаря ему дон угодил-таки в тюрьму за перевозку партии наркотиков. А значит, Джонни стал виновником того, что Мэкки остался без работы.

Всего этого Мэкки не знал. Но и того, что он знал, было вполне достаточно.

Лу снова оглянулся и посмотрел в сторону бара. Фрэнк Белл как раз заказывал выпивку себе и Джонни.

— Очень интересно... — пробормотал Лу. — Фрэнк явно будет очень мне признателен, когда он услышит твой рассказ.

Фрэнк Белл предложил Джонни выпить, чтобы успокоить муки совести: он только что облегчил его карман почти на девятьсот долларов. Партия в покер проходила на втором этаже.

Оказываясь в выигрыше, Фрэнк всегда приходил в превосходное настроение. И не только из-за выигранных денег.

Фрэнк был старшим из сыновей дона Альдо, ему шел тридцать первый год. Красивый брюнет прекрасного телосложения обладал обаятельной улыбкой и властным взглядом. Джонни вошел с ним в контакт самым простым и быстрым способом: пришел просить разрешения провернуть в Ридинге свое первое дело.

— А с чего это ты спрашиваешь моего позволения? — подозрительно спросил тогда Фрэнк. — Если рассчитываешь на защиту от полиции, то для людей со стороны мы таким не занимаемся.

— Я не прошу вас творить чудеса, — ответил Джонни. — Я лишь прошу дать мне согласие. Я собираюсь немного поработать в вашем районе. Но у меня нет ни малейшего желания вступать с кем бы то ни было в конфликт. Вы можете легко навести справки на мой счет. Я успел поработать в Филадельфии и никому при этом не мешал.