Сатро с деланной непринужденностью откинулся на стуле.

— Ну, так расскажи мне. Что же все-таки произошло? Вчера вечером Фрэнк Белл специально приезжал с двумя людьми, чтобы с тобой встретиться?

Джонни пытался смотреть на сверкание листочков за окном, но встретился с пытливым и вопрошающим взглядом Джо Сатро.

— А разве Лаура не рассказала?

— Она не поняла всего, что услышала. Но, как мне кажется, ты убрал одного из парней Белла, вместе с ещё каким-то типом. Это так?

— Да, все точно, — кивнул Джонни с непроницаемым лицом. Это были Лу Руффо и его кузен из Нью-Йорка.

Он не стал уточнять, что один из них на счету Фила Розена. У него сложилось впечатление, что полезнее взять всю ответственность на себя.

И он не ошибся. В голосе Сатро прозвучало восхищение:

— Лучший мастер по части ножа, и с ним ещё отличный стрелок... Я читал сегодня в утренних газетах. Да, ты знаешь толк в таких делах...

— Лишь тогда, когда меня вынуждают. Они напали на меня и попытались увести мою добычу.

Сатро кивнул:

— Так Лаура и говорила.

Он закурил сигару и принялся пускать дымовые кольца, поглядывая, как Джонни доедает гамбургер. Потом, видимо, решился и заговорил:

— Вот что, Джонни. Я хотел бы, чтобы вечером ты встретился с Корнгольдом. Предварительно я с ним поговорю. У меня такое впечатление, что тебя стоит привлечь к тому делу, к которому они сейчас готовятся.

Джонни, запив последний кусок гамбургера глотком пива, спросил:

— Что за дело?

— Все, что я могу сейчас сказать — дело может принести тебе больше, чем ты заработал за всю жизнь. Очень крупное дело, уж ты поверь. Финансирует его сам Фава. И дон Массимо самолично дал согласие на эту затею.

Нескольких секунд Джонни задумчиво молчал, потом заметил:

— Тогда это, должно быть, чертовски крупное дело.

— Тут ты можешь мне поверить, это точно, — говоря это, Сатро щелчком стряхнул пепел с сигары в пустую пивную кружку. — Ну, ладно, а теперь что касается другого нашего дела. Фава очень хотел бы знать, не слыхал ли ты каких-либо разговоров на сей счет. Не затевают ли там, в Ридинге, чего-то против нас?

— Нет, до сегодняшнего дня я ничего не слышал. И совсем не потому, что не держал ухо востро.

Это было правдой. Ничто не доставило бы Джонни большей радости, чем слух о затее, способной в один прекрасный день развязать конфликт между двумя бандами.

— Ничего, если не считать, что они начали набирать новых бойцов, — добавил он. — Судя по всему, кузен Лу Руффо был одним из них.

— Ну, что же! Это заставит Фаву призадуматься... — Сатро сам поразмышлял об этом, прежде чем продолжить. — Ладно. Держи ушки на макушке. Но не забудь переговорить с Корнгольдом.

— Не забуду, — пообещал Джонни.

Оставшуюся часть дня он провел в кинотеатре, где показывали по два фильма подряд. При этом Джонни не обращал внимания на экран, а раздумывал о деле, которое предстоит обсудить с Корнгольдом.

Дело, которое финансировал Лу Фава...

Дело такое крупное, что пришлось просить лично дона Массимо Виджиланте дать ему зеленый свет.

Выйдя из кинотеатра, он позвонил Корнгольду и договорился о встрече в девять вечера.

Джонни не спеша поужинал в маленьком ресторанчике в том же квартале. Оставалось убить ещё час. Он направился в «Сэнди лаунж», чтобы пропустить там стаканчик — другой.

Лаура заметила его появление и сразу принесла обычный заказ. Поставив стакан перед Джонни, она нерешительно на него взглянула:

— Я думала, ты уехал.

— У меня переменились планы.

Его тон был холоден, хотя лицо оставалось любезным. Джонни не стал объяснять, что теперь необходимость уезжать отпала, раз исчезла опасность слишком привязаться друг к другу.

— А-а... — Лаура все ещё стояла в нерешительности; она явно не могла решить, знает он, что она за ним шпионила, или нет. — Тогда... Ты зайдешь сегодня?

— Нет, не думаю.

Вот теперь она все поняла. Не было нужды в долгих объяснениях. Она была достаточно умна, чтобы сообразить, что он её бросает.

— Понимаю... — печально протянула Лаура.

Какой-то мужчина показался из-за спины Джонни и самодовольно улыбнулся им обоим.

— Что тут происходит, ребята? Ссора влюбленных?

Этот тип так и дышал грубой силой; у него были грубые черты лица, неподвижный взгляд, стальной костяк, а вместо рта — узкая щель, выплевывавшая слова в тягучей и вызывающей манере провинциального донжуана.