Я шёл чуть сзади. Молчал. Слава Беспамятным, говорения «на тему погоды» от меня сегодня не требовали.

Лорд Джастин уверенно миновал россыпь беленьких домиков, где жили семейные члены общины, обогнул заросли юкки и вышел к кладбищу.

Тоо был из тех, чьи тела и после смерти не покидают территории храма. Я знал, что у эйнитов существовало второе кладбище, в лесу, за рекой. Там лежали те, кто жил и умирал тихо.

Здесь, рядом с храмом, раньше было всего восемь могил. Аккуратных, украшенных изящными плитами. Молодые эйниты всё утро, сменяя друг друга, вручную копали девятую.

Они были такими тихими и отстранёнными, что мои парни не решились предложить помощь.

Мы шли. Инспектор чуть впереди, я сзади.

Цветы увивали резные беседки из дерева и местного зеленоватого мрамора. Дикий виноград уже завязал терпкие сиреневые гроздья. Кровь и вино.

Я сорвал ягоду и раздавил в пальцах. Она заплакала. В груди у меня вдруг стало тепло, и боль отпустила.

Я шёл к обнажённому нутру земли, но ощущал уже, что души Тоо там нет. Нам — слёзы по плоти, а ей — освобождение.

Могилой было тело. Это трудно совместить в одном миропонимании. Но жизнь и смерть — всегда одно. Две разных стороны одного бытия.

Локьё, всё ещё возвышающийся над ямой, кивнул, увидев инспектора Джастина, и шагнул чуть в сторону, уступая ему место. Тот молча встал рядом.

— Начинай ты, — попросил Локьё.

— Сегодня мы на границе света и тьмы, — произнёс инспектор негромко. — И завтра мы не продвинемся ни на шаг. И всё-таки — пусть это завтра настанет. Трудная дорога только и может быть дорогой выше кольца времён.

Он помолчал, вздохнул и бросил в могилу горсть земли.

— Да изойдёт кровью небо, и в муках восстанут мёртвые, если мы потеряем надежду. Ибо вера погребена! — Голос генерала Абэлиса, низкий и глубокий, едва не заставил меня вздрогнуть.

Ещё горсть земли ударилась о светлое дерево.

— И пустота прорастёт криком, а ветер станет нашим дыханием, если мы не вернёмся. Но мы вернёмся, — произнёс Колин.

Это мог сказать только он.

— И никогда ещё слово не было так близко молчанию. И мы обнимемся как чужие, ради светлого обретения родства, — пробормотал Имэ и беспомощно оглянулся на Симелина, стоявшего с закрытыми глазами у самой кромки могилы.

Эрцог Зелёного камня был бледен, слёзы ручьями бежали по его обвисшим щекам.

— И именем нам станет радость, — прошептал он и всхлипнул. — И… И…– Симелин замолчал, склонил голову, и слёзы закапали ему на грудь.

—… и разорвёт сердце! — закончил Локьё.

Обняв зелёного эрцога, он оттянул его от края могилы.

— Потому что нам уже не вынести тех, кем мы станем, — прошептал Симелин.

С другого края к могиле подошла Айяна.

Она опустилась на колени, набрала полные ладони, и глина, словно песок, мягко потекла из её рук.

Проводящая подняла голову: она улыбалась!

Меня затошнило и вырвало бы, если бы не Энрек. Он успел дёрнуть меня назад, а случайный порыв ветра выдул из лёгких отвратительную сладость.

— Дыши, — похлопал меня по спине иннеркрайт. — Ты чего вдруг? Может, воды приказать принести?

— Она улыбается, — выдавил я.

— Кто? — удивился Энрек. — Привиделось, что ли?

— Нет, — я мотнул головой. — Айяна.

— А что она должна делать? Плакать? — удивился Энрек. — Плакать эйнитам нельзя. Она же слона на скаку остановит, твоя Айяна. Душа просто не сможет уйти, куда ей надо, если Проводящие начнут рыдать.

— И что тогда?

— Ну, приведение выйдет или фантом. Жить-то душа без тела тоже уже не сможет. Пойдём, выпьем!

— А… — я оглянулся.

Подтянулась эйнитская молодёжь, и могилу уже почти сравняли с землёй.

— Без нас обойдутся, — пояснил Энрек. — Сейчас начнут устанавливать плиту. Потом готовить прощальный ужин. Он будет в сумерках.

— А… — я видел, что Колин говорит о чём-то с инспектором Джастином.

— А эти не развлечения ради выманивали инспектора из его скорлупы. Им будет не до нас. Здесь сейчас все влиятельные люди Содружества и Юга Империи. Ну и ренегаты тоже, — Энрек кивнул на Имэ. — Редкое стечение обстоятельств. — Он хмыкнул. — Прямо таки «случайное». Особенно если учесть, что кто-то успел научить вашего комкрыла здешним стишкам. Ну и жертва опять же есть, что связала их всех. Просто чудо какое-то. Знать бы, кто его подстроил. Пошли, капитан, всё равно нас на это святое собрание никто не пустит. Хоть напьёмся с горя.

Имэ посмотрел в нашу сторону. Энрек дёрнул меня за руку и со всей своей звериной силой потащил в кусты.

— Да куда ты?!..

— Сейчас, сейчас, — отмахивался он от распросов. Я ж её где-то видел, пока сюда шёл! Вот же нюх этот человечий негодный!

Он остановился, помассировал нос, огляделся по сторонам.

— Да что ты ищешь?

— Сейчас узнаешь!

— Давай я карту с браслета выведу?

— Да я так… — Он опустил голову низко к земле. Шумно втянул воздух носом. Крикнул: — Момент!