Тогда я пообещала себе, что никому на всем белом свете не позволю себя обидеть.

И вот теперь какая-то наглая беспардонная молодежь тычет в меня пальцем, а я в силу возраста не могу схватить эту дрянь за волосы и оттаскать ее по луже, покрытой коркой льда. Пару раз я до хруста сжала и разжала кулаки, стараясь совладать с яростью. Потеряв интерес, стервы махнули на нас рукой и двинулись дальше по бульвару, прихватив с собой перепуганную Лену. Как только шайка отдалилась на приличное расстояние, мы с Верой одновременно выдохнули.

— Спасибо, — пробормотала она, все еще прижимаясь ко мне.

— Это ведь не в первый раз происходит? — уточнила я, и девочка кивнула. — Почему ты не рассказала? Почему не сказала, что Лена тоже участвует в этом?

Я оторвала девочку от себя и потрясла ее за плечи, осознавая при этом, что и сама трясусь от несброшенного гнева.

— Лена редко бывает с ними, — Вера пожала плечами и отвернулась в поисках своей шапки.

— Что это за нахалки вообще? — ужаснулась я.

— Подружки Лены из нового лицея, — моя ученица присела на колени, чтобы собрать выпавшие из сумки учебники. — Они еще в начале осени увидели, как мы с Леной вместе выходили из школы. Тогда это и началось.

— И что, Лена никак тебя не защитила? — от злости я ударила рукой воздух.

— Нет. Но она и не цепляет меня. Просто стоит и смотрит, — Вера натянула шапку, оттряхнула пальто и, перекинув сумку через плечо, как ни в чем не бывало направилась в сторону своего дома.

Мое сжавшееся до тугой пружины сердце не позволило отпустить девочку просто так. Молча я пошла следом за ней. К счастью, та не была против.

Спустя пять-семь минут мы уже стояли у старого деревянного дома высотой в три этажа. Это покосившееся здание с побитыми местами окнами выглядело пугающе и совершенно неуместно среди стандартных пятиэтажных хрущевок. Но Верочка направилась именно в этот дом.

— Ты здесь живешь? — недоверчиво протянула я, с осторожностью посматривая вверх — туда, откуда могла сорваться часть дряхлого шифера.

— Да, — ничего не стыдясь, призналась девочка. — Я бы вас пригласила на чай, но вам, наверное, будет неприятно входить в этот дом.

Я покачала головой и решительно вошла в подъезд, чем сильно удивила девочку. По скрипучей деревянной лестнице мы поднялись на второй этаж, где попали в длинный широкий коридор с пошарпанными стенами.

— Это похоже на аварийное жилье, — в ужасе произнесла я.

— Так и есть, — подтвердила Вера, уверенно шагающая по коридору, — Мы много раз писали в администрацию, но пока не добились расселения. Кто смог — уже съехал сам. Нам с бабушкой деваться некуда.

— Ты живешь с бабушкой?

Девочка вставила ключ в хлипкую деревянную дверь, которую на вид вполне можно открыть и без ключа.

— Да, мама с папой погибли в аварии, когда мне было лет пять, — спокойно ответила Вера, позволяя мне первой войти в квартиру.

В маленьком помещении было на удивление уютно. Где-то внутри меня даже кольнуло осознание того, что мое отношение к уюту с момента переезда в Булкин сильно поменялось.

В прихожей приятно пахло пирогами, и я невольно вспомнила маму, с которой мы расстались на холодной ноте из-за того, что вскрылась правда об отце.

— Бабуль, я дома! И у нас гости! — крикнула Вера, и тут же послышалось тихое шарканье тапочек и глухой стук по деревянным половицам.

Нам навстречу вышла пожилая женщина, опирающаяся на массивную для ее фигурки трость. Увидев меня, она сначала недоверчиво глянула на внучку, но потом, словно прочитав что-то по ее лицу, улыбнулась мне так, что ее морщинистое лицо приятно преобразилось.

— Здравствуйте, — я приветливо склонила голову.

— День добрый, — бодро ответила старушка, — Вы, наверное, Надежда Львовна?

— Как вы поняли? — удивилась я.

— Верочка рассказывала. Вас трудно не узнать, — ответила бабушка, и я смущенно улыбнулась девочке. — Мойте руки и проходите на кухню. Пирог как раз подоспел.

Мы с Верочкой оставили верхнюю одежду на крючках и снова вышли в коридор. Как оказалось, туалет был общий на четыре квартиры, две из которых уже пустовали. Помыв руки, мы пошли обратно, но я задержалась, всматриваясь в длинный освещенный лишь наполовину коридор. В голове мелькнула странная идея, и, еще ничего толком не обдумав, я спросила у девочки:

— Тебя ведь задирают из-за этого всего? — я обвела рукой кошмарную обстановку. Вера молча кивнула. — И администрация ничего не делает? Они ждут, когда эта, прости меня, халупа свалится, как карточный домик?

Девочка поджала губы и развела руками.

— Бабушка пробовала чего-то добиться, но у нее ничего не вышло. А сейчас еще с ногой проблемы, так что совсем не до этого.

— Иди в комнату, Вера. Мне нужно сделать звонок, — вежливо попросила я и, как только за девочкой закрылась дверь, я набрала знакомый номер.