И лишь вечером после тяжкого трудового дня у тебя есть пара свободных часов перед сном. Можно пойти в дешевую таверну и нагрузиться с товарищами ёлем, перекусить тем, на что хватит скудных средств. Или пойти в игорное заведение, а то и купить на часик шлюху. Затем тяжелый сон, безо всяких сновидений. И так изо дня в день.

Что-то не так?

Вчера поздно вечером привезли туда, где чужаки нас искать точно не будут. Бараки Свинчевского металлургического завода. Место для парий здешней производственной волости. Жизнь этих работяг незамысловата. Барак-заводская смена-барак. Немного жизненных удовольствий и снова работа. Кто-то в таком мрачном уголке Верхоянской волости пережидает черный период, кто-то готовится к рывку наверх, а кого-то и вовсе несет по течению. Каждый выбирает судьбу по себе.

Ни мне, ни моим товарищам такая жизнь не по нутру. Мы избрали риск и ветер над головой. Ага, только головы в результате такой вольной жизни можно запросто и лишиться. Так, а с чего это я кисну? Меня-то волна выталкивает обратно вверх. Переждав толпу отправляющихся на смену работяг, сажусь на толчок «подумать-помечтать». Неподалеку вольно расселись друже зброя, дружно издеваясь и к тому же издавая нехорошие звуки.

Неэстетично, товарищ писатель, повествуете? Ну, так проза жизни, она всегда с нами. Знаете, человека, отслужившего в армии и проработавшего в экспедициях тридцать с гаком лет, напугать неустроенным бытом довольно сложно. Поэтому и здесь сразу нахожу сплошные ништяки. Есть крыша над головой, не дует и даже имеется затирка. В последние дни мы с Радеем пользовались и намного меньшими удобствами. А то и вовсе вываливали какашки на ходу. Есть с чем сравнить!

Завтракать Яромир повел в корчму, что стояла чуть на отшибе. Цены малость повыше, еда почти такая же простая, как в заводской закусочной, но зато у них имелся отдельный кабинет. Чтобы не светить лишний раз лицами, мы забурились прямиком туда. Яромир куда-то исчез, а мы с жадностью набросились на еду. Когда еще удастся пообедать? Судьба бродяги непредсказуема. Потому клапан на моей кобуре открыт всегда. И вечером не сижу без дела, отрабатывая приемы работы с этим оружием. Благо нынче есть, кому подсказать. Это обычная стража, и охотники относятся к револьверам как к второстепенному оружию, егерам приходится работать в разных обстановках.

Горячий ягодный взвар изрядно взбодрил, а просяная каша с уткой насытила организм. Хлеб оказался на редкость вкусным. Это мука или прелесть массового производства? Что бы ни говорили, но соблюдение некоторых стандартов идет лишь на пользу. А кустарщина хороша только в разнообразии креатива. В Вортюге я то и дело сталкивался с невозможностью каждый раз получить такой же вкусный продукт, как вчера. Нет там стабильности. Зачастую вкус зависит от того, с какой ноги встал производитель.

Народ насытился и понемногу разговорился. Обсуждали здешнюю жизнь, вспоминали места, которые случалось посетить. Но ни слова о грядущих планах. Как будто боялись спугнуть удачу. А она нам нынче точно понадобится. Ладно бы преследовали только люди. Незримое присутствие волхвов с Вихорских гор напрягало даже меня. Да что там напрягало, страшило до коликов. Так что сегодня в основном отмалчивался, наливаясь мрачными предчувствиями. Если дело не выгорит, то из Вортюги мне лучше больше не вылезать. Да и там достать смогут. Хоть до Тулы уматывай!

Ну что ж! Вот все и решилось. Яромир привел человека в богатой одежде. Купец с Портюги Щига. Я невольно ухмыльнулся. Прозвище, обозначающее плута, продувного типа, так шло к хитроватому лицу сего торгового человека.

— Рядиться долго не буду. Отхожу в Портюгу через час. За мной должок, так что вашу просьбу уважу. Да и сам я по младости пострадал от лихих людей. Добро должно добро помнить, а злу не потакать.

— Как мы попадем в порт?

Якша — человек практичный, задал правильный вопрос.

— Через один оборот к вам зайдет мой подручный. Принесет одежу торговую и доставит на возу прямо к лодье. Никуда не заходить, ни с кем не говорить. Добре?

Мы лишь переглянулись. Щига все просчитал и такой подход откровенно радовал. Наверное, потому его Яромир и выбрал. Хотя предъявленный должок егерам также имел немалый вес. Не те это люди, которым можно вот так просто взять и отказать. Сначала ты зарабатываешь репутацию, потом она работает на тебя.

Отпустило лишь тогда, когда трубы заводского града остались далеко позади. Нет, не остался бы я здесь жить ни за какие коврижки. Хотя работенка мне нашлась бы точно. Но после лона природы индустриальная община смотрелась чрезмерно контрастно. Как будто угадав мои мысли, Яромир проговорил:

— У Верхоянских есть лучше сего грады. Самый лепший Ижема. Стоит на острове. Сосновые боры, заливные луга. Тамошний сыр славится на всю волость.

— И что на нем совсем нет заводов?

— Зачем? — удивился егерь. — На нем проживают сами хозяева и умельцы, что придумывают повозки, заделия хитроумные, книжники и филосопы.

«О как!»

— Лепые словеса глаголешь, друже.

Егер чуть не пролил квас из кружки. Я обычно по ихнему просторечному не молвлю. Но для себя в памяти пометку сделал — побывать надо в Ижеме обязательно. Если там на самом деле есть филосопы.

На паузке, огромной самоходной барже, идти легко. Волны вовсе не ощущается, судно большое, разве что малоповоротливое. Зато полным-полно места, где можно затихариться и спокойно вздремнуть. Щига попросил нашу банду дежурить по ночам, поэтому днем мы с чистой совестью давим на массу или слоняемся по паузке, осматривая незамысловатый быт палубной команды.

Единственный минус в путешествии на «купце» — больно уж он тихоходный. Двигатели ставят на них не самые мощные, но зато экономные. Иногда судовладельцам приходится нанимать буксиры, чтобы ходко идти против течения. Но такое бывает чаще всего в верховьях Устюги или по весне.