Шрифт:
Валерий Петрович удовлетворенно, с пристоном выдохнул и начал устраиваться на стуле поудобнее, готовясь к записи…
Он наговорил на целую сторону микрокассеты, и когда закончил, снова спросил угрюмого интервьюера:
— Вы… Вы меня под суд отдадите?
— Нет, — ответил Челищев. — Не отдам. Помолчи, не чирикай, мне подумать надо…
Он ушел на кухню, чтобы не видеть умоляюще-искательных глаз депутата, достал из пачки последнюю сигарету, затянулся ею так глубоко, как только мог, и присел на табуретку, глядя в темноту за окном. После всего, что депутат Глазанов рассказал, оставлять его в живых было нельзя. Эта мысль и раньше, еще до похищения, приходила Челищеву в голову, но он гнал ее от себя, прятался от нее… Но теперь нужно было что-то решать. Передать его в руки ментовки или комитета? Но в этом случае Сергея самого сразу же расшифруют, а это повлечет за собой немедленную смерть… Даже уголовного дела завести не успеют, если его вообще захотят заводить. Значит…
Он вновь затянулся во все легкие, и огонек сигареты обжег ему губы. Челищев вернулся в комнату, достал стакан и бутылку джина, налил до краев и протянул Валерию Петровичу:
— Пей!
Тот непонимающими глазами уставился на Сергея и залепетал:
— Но зачем? И тут так много… И потом, у меня же привязаны руки.
Руки депутата Челищев освободил и вновь протянул стакан.
— Пей!
Давясь, тот выпил примерно половину, закашлялся до слез и умоляюще проговорил:
— Я… Я не могу так, мне нужно запить…
Сергей принес ему бутылку пепси, и Глазанов допил джин. Подумав и посмотрев на депутата, Челищев налил еще полстакана.
— Пей!
— Но… зачем? Я никогда… не пью столько… Это вредно… — язык у Валерия Петровича уже начал заплетаться.
— Для моего спокойствия — если ты вдруг начнешь кричать на улице — ну, пьяный и пьяный… Стрелять тогда в тебя не придется.
Услышав страшное слово «стрелять», Глазанов быстро схватил стакан и выпил его залпом. Переведя дух, он, запинаясь, спросил:
— А к-к-куда мы п-п-п-поедем? Челищев уже надевал куртку:
— Так… По городу немного прокатимся… Ляжешь в машине на заднее сиденье и будешь вести себя хорошо. Иначе последним, что ты в этой жизни увидишь, будет пуля…
Глазанов судорожно закивал и начал торопливо натягивать дубленку, от страха не попадая в рукава…
Часть II. Палач
Сергей гнал машину по Шоссе Революции. Депутат Глазанов постанывал на заднем сиденье от выпитого алкоголя и страха. Челищев молчал, готовясь к тому, что предстояло сделать. Его начала пробирать дрожь, руль норовил выскользнуть из вспотевших ладоней, но правая нога упрямо давила на педаль газа. С Шоссе Революции Сергей свернул на улицу Тухачевского, проехал еще немного и остановился. Здесь, в небольшом парке, располагался завод, выпускавший бутылки с минеральной водой «Полюстрово»; говорили, что источник этих минеральных вод обнаружил чуть ли не сам Петр I. Рядом с заводом парили три небольших искусственных водоема, обложенные бетонными плитами. Вода в этих озерцах не замерзала никогда, даже зимой, может быть, потому, что в них сливали горячие технические воды, а может, просто зимы стали такими теплыми… К самому большому из трех прудов Челищев и вез Глазанова.
Парк был пуст, смельчаков гулять в нем после полуночи давно не было. Сергей по сводкам помнил, что даже раньше, в относительно спокойное время, в этом местечке часто находили трупы.
— Выходи! — Сергей распахнул заднюю дверь «вольво» и пнул депутата. Валерий Петрович «задним ходом» выбрался из машины: он был абсолютно пьян, его губы, казалось, хотели расползтись по всему лицу.
— Мы что, уже п-п-приехали? А г-г-где мы? Сергей, не отвечая, закрыл машину, взял Глазанова за рукав дубленки и повел к пруду. На холодке Валерий Петрович начал быстро трезветь, видимо заподозрив неладное. По крайней мере его речь стала более связной:
— Зачем мы сюда приехали? Прошу вас, не молчите, скажите что-нибудь!
Его пропитанный отчаянием голос растворялся, пропадал в угрюмой тишине ночного парка. Челищев остановился на бетонных плитах, которыми был обложен берег озерца, и повернулся лицом к депутату:
— Слышь, ты, пидор неприкосновенный, а ты знаешь о том, что через два дня после твоего визита в прокуратуру, когда ты просил услать в командировку следователя Челищева, были убиты его родители? Его услать нужно было для того, чтобы никто не помешал убийству!
Глазанов страшно побледнел, это было заметно даже в темноте. Зубы его отчетливо застучали:
— Нет! Я ничего не знал! Я не просил! Я только передал! Я ничего не знал!!!
Внезапная догадка судорогой перекосила его лицо:
— Вы… Вы Челищев?!
Сергей медленно кивнул и вынул из-за пояса пистолет. Валерий Петрович упал на колени и завыл:
— Я ничего не знал, Боже, я ничего… Не убивайте, не убивайте меня, вы же обещали! Что угодно, я прошу вас, что угодно, но не убивайте, я ничего не знал. У меня есть деньги, большие деньги… Я все отдам, я могу быть полезным! Вы будете богатым!
Глазанов попытался было припасть к ногам Челищева, но Сергей сделал шаг назад.
— Снимай дубленку! — Челищеву казалось, что это говорит не он, а какой-то незнакомый человек, а сам он лишь с ужасом наблюдает за происходящим со стороны.
Не переставая выть и не вставая с колен, Глазанов снял дубленку и положил рядом с собой.
— Я обещал не стрелять в тебя и слово свое сдержу: такая мразь, как ты, пули не заслуживает… Ты у нас моржом станешь, а не захочешь — ну что же, придется и мне слово нарушить… Плыви на тот берег! — Сергей стволом показал на озерцо. Вой Глазанова перешел в икоту, а потом он с шумом обделался прямо в штаны. Челищев поднял пистолет.