Катя уже ждала, нервно расхаживая вдоль толстозадого «мерседеса», в котором сидели Танцор с Доктором. Сергей припарковался рядом и с трудом выбрался из автомобиля. Катя рванулась было к нему, но сдержалась, вспомнив, что они не одни. Она обняла Сергея глазами, и он растаял в идущей от нее волне нежности и тревоги.

— Ну, ты и выдал шуточку, босс! — заорал Доктор, вылезая из машины. — Я же говорил, нужно было тебя до дома, а ты: «Нет, нет, не надо…» Палыч меня за тебя чуть на ноль не умножил… Короче, больше я тебя одного никуда не отпущу… Доктор присмотрелся к Челищеву, обернулся к Катерине:

— Что-то он, по-моему, не в себе… Эй, ты что, Адвокат?!

Толик с Катей еле успели подхватить Сергея: у него закружилась голова, и, если бы не они, на ногах бы он не устоял.

— Ты что, Сережа? — Челищев почувствовал у себя на лбу холодные Катины руки. — Господи, да у него жар! Саша, что ты сидишь, как прикрученный, помоги скорее!…

Танцор с Доктором осторожно уложили Челищева на заднее сиденье «мерседеса». Толик все время обеспокоенно-укоризненно качал головой. Катя суетилась рядом, и лишь Танцор был абсолютно невозмутим. Расстегнув рубашку на Челищеве, он внимательно осмотрел порез и даже осторожно его пощупал:

— Было бы хорошо это дело врачу показать… Воспалилось, может нагноение начаться…

Сергей начал куда-то уплывать, радуясь, что ему не надо больше напрягаться, что он в руках, которые сами знают, что нужно делать… Он то ли задремал, то ли потерял сознание и очнулся только, когда «мерседес» уже ехал по Тучкову мосту. Сергей попытался сесть на заднем сиденье.

— А «вольво» где оставили?

Катя обернулась к нему, движением руки укладывая обратно:

— Не вставай, сзади твоя машина едет. Толик ведет, не волнуйся. Еле кулак твой разжали, не хотел ключи отдавать… Сейчас приедем, лечить тебя начнем, все будет хорошо, Сережа…

— Куда мы едем? — собственный голос казался Челищеву слабым и писклявым, как у ребенка.

— Ко мне едем, куда же еще… Сейчас покормим тебя, врачей вызовем. Не напрягайся, ни о чем не думай, все теперь будет хорошо…

Челищев не помнил, как переносили его в Катину квартиру Танцор с Доктором. Вновь очнулся он, когда кто-то уверенными руками накладывал ему на грудь какую-то мазь и одновременно говорил спокойным, уверенным баритоном:

— Ничего особенно опасного я пока не вижу, Екатерина Дмитриевна. Конечно, лучше, если бы молодой человек обратился к врачу сразу после получения э-э-э… травмы, имело бы смысл наложить несколько швов. Сейчас этого делать уже не стоит — рана затягивается, не нужно тревожить ее лишний раз… Температура, я полагаю, вызвана простудой и, видимо, перенесенными нервными нагрузками… Препараты, которые я оставил, надлежит давать больному по схеме — листочек оставляю… Конечно, прежде всего покой и сон, хорошее питание, побольше питья, но не этих новомодных лимонадов: в них, кроме химии, ничего нет. Хорошо бы клюквенным морсом его попоить, чайком с малиной…

Голос уплыл, Сергей хотел было что-то сказать, но мягкие прохладные руки стали гладить его по лицу, и пришел сон. Челищеву снился стройотряд. Вот он, Олег и Катя после работы бегут на карьер купаться. Смеются все трое, солнце светит. Сергей с размаху бросается в теплую желтоватую воду и выныривает уже на середине пруда… Только пруд становится другим, вода — холодная и черная, солнца нет, звезды сквозь тучи мигают… А на берегу на бетонных плитах Катя с Олегом стоят, смотрят внимательно — доплывет он или нет. Обернулся Челищев назад — на другом берегу Антибиотик стоит, улыбается, пистолет поднимает.

— Нет! Что же вы, ребята! В раскрытый криком рот льется вода, но не холодная, а горячая и вкусная…

— Попей, попей, мой родной, Сереженька, горюшко ты мое…

Катя поила его с ложечки теплым клюквенным морсом, придерживая голову одной рукой. Сергей посмотрел в ее покрасневшие глаза и попытался сесть на кровати.

— Катя, почему ты плачешь? Рука Катерины, держащая ложечку, задрожала так, что чуть было не расплескала морс.

— Сережка… Видел бы ты себя в зеркале. Ты же поседел наполовину. Ну, может, не наполовину, но на треть — это точно. Раньше только челка спереди седоватая была, а теперь — вся голова засеребрилась…

Катя, радуясь тому, что Сергей очнулся, убежала на кухню за бульоном. Челищев и сам очень хотел есть. Он съел все, что принесла Катерина, и не отказался бы от добавки, если бы не сытый сон, мгновенно сморивший его…

Он пролежал так почти двое суток, просыпаясь только для того, чтобы поесть. Катерина была при нем неотлучно, по крайней мере Сергей, каждый раз просыпаясь, видел ее. Позже, когда у него появились силы напрягать память, ему показалось, что временами она ложилась с ним рядом, прижимаясь сильным теплым телом… Через два дня пришел врач, голос которого показался Сергею знакомым:

— Ну вот, как я и ожидал, наш больной пошел на поправку. Аппетит нормальный?

Сергей кивнул, а Катя махнула рукой и улыбнулась:

— Больше чем нормальный. Иногда я боюсь, что он и меня съест, если не наестся… Доктор засмеялся, осмотрел заживающий порез, удовлетворенно покивал:

— Затягивается прекрасно, еще пару дней поделаем перевязочки — и все, можно будет гарцевать дальше… Что-нибудь еще вас беспокоит, молодой человек?

Сергей подумал и медленно кивнул:

— Сердце… Врач покачал головой: