Разводной на ощупь отыскал нужный ключ, висевший в связке на шее, открыл замок и вошёл внутрь клетки. Я думал, что Порохов сейчас сорвётся с места и проскочит внутрь вместе с ним, но командир лишь безразлично посмотрел на открывшуюся дверцу.

Тем временем Фёдор, предварительно заперев дверцу клетки за собой, приблизился к осколку. Только сейчас я заметил, что из куска астероида росли точно такие же корни какие были в деревне. Они, словно плющ, обвивались вокруг подставки, а затем устремились в стороны по свинцовой платформе. В одном месте корень даже достиг самого края этой платформы и уже начал врастать в бетонный фундамент. Тут я обратил внимание на несколько характерных щелей, расположенных вдоль краев платформы.

Похоже, его корни разрастались так не в первый раз.

Это что получается? Прорваться через свинец он не может, а через бетон без проблем?

— Я тебе устрою, тварь инопланетная! — намереваясь перерубить корень, Фёдор поднял колун над собой.

Но в этот момент осколок засветился, а в моих ушах раздался болезненный крик: «Пожалуйста, не надо!».

Уверен, его услышали все мы. И Разводной в том числе. Но тот и не думал внимать просьбе, осколка. Напротив, он воздел топор ещё выше над головой. А когда лезвие начало падать, тон крика осколка изменился:

— Тогда сдохните! — раздалось в моих ушах. И этот крик был полон злобы и отчаяния.

Сразу после этого крика осколок замерцал, подобно стробоскопу, а затем в разные стороны от него разошлась волна зелёного света. Следом меня накрыло этой волной, и я почувствовал что лечу куда-то спиной вперёд.

Импульс, который осколок метеорита выбросил во все стороны, имел такую силу, что никто из нас не смог устоять на ногах. По помещению раскидало все незакрепленные предметы и даже разбило пару ламп на потолке.

Я упал спиной прямо на один из лежащих под ногами проводов. К моему сожалению, это был один из самых толстых кабелей. Поэтому удар вышел очень чувствительным.

Однако, скоро я забыл о боли в ушибленной спине. Меня будто охватила лихорадка. В голове стала нарастать пульсирующая боль, будто внутри черепа стало что-то расти. Следом начало ломить суставы и позвоночник, будто при сильнейшем гриппе. Глаза заслезились, а мир вокруг стал мутным.

В ушах стал нарастать звон, а я вдруг вспомнил о том что говорил Федя. А что если в нашем организме произойдёт дисбаланс элементов, мы тоже сойдём с ума?

— Почему так больно, — застонала рядом Ольга. — Моя голова… Как будто костёр в ней развели.

— Та же херня, — прошипел с другой стороны от меня Борис, держась обеими руками за голову. — Есть у кого-нибудь анальгинчик?

Ну вроде с ума не сошёл, и вполне в своём уме.

— Анна Степановна говорила, что от головы колун лучше всего помогает, — пытаясь отвлечься от боли, шутканул я. — Федь, ты там как? Живой? Тащи топор.

«Ключ» не отозвался.

Я поднял голову, едва не застонав от нового приступа боли. Оглядевшись слезящимися глазами, я увидел, что Разводной лежал возле прутьев клетки, а под его головой растеклась небольшая лужа крови. Похоже, его отбросило прямо к решётке и он крепко приложился о металл.

— Федя-я! Ау, — встревоженно окрикнул я его. Сил, чтобы подняться и подойти к нему я пока в себе не находил. — Скажи что-нибудь. Ты там живой?

В ответ Федя пошевелился и жалобно застонал.

— Живо-ой, — сипло протянул «Ключ». — Чёртов осколок. Это чего он сейчас такое сделал?

— А вот это ты нам ответь, — «Порох» первым сумел подняться на ноги и неуверенным шагом направился в сторону Разводного. На предплечье зияла свежая рана. Похоже, зацепился за что-то металлическое.

Добравшись до Фёдора, «Порох» просунул руки сквозь прутья клетки и начал стаскивать с его шеи связку с ключами.

— Э-э, командир, ты чего удумал? — сразу же воскликнул «Ключ», пытаясь поймать Прохора за предплечье. Но ничего поделать не смог. — Ты только не вздумай осколок трогать. Слышишь? Не вздумай!

— Да не собираюсь я, не паникуй, — отмахнулся он и, стянув ключи с шеи Фёдора, направился к двери. — Кстати, спасибо, что удержали меня, — А то я готов был начать прутья грызть, лишь бы дотронуться до этого куска металла.

— Это скорее, кристалл, а не металл, — поправил его Фёдор. На его лице была страдальческая гримаса, но приступ занудства, судя по всему, был в нём сильнее, чем боль.

— Не душни, умник, — отмахнулся «Порох», отворяю клетку. — Анна Степановна, вы как? Сможете осмотреть Разводного? У него походу голова отвалилась.