— Думаю, он просто хочет выяснить, когда именно Максвеллы поселились в «Круге», — говорю я.

— Ну, возможно, — отвечает Джинни.

— Извини, мне нужно бежать. Обедаю с Евой, Тамсин и Мэри.

— Удачи, — говорит она.

— Придется сказать им, что я уезжаю. Тамсин наверняка вздохнет с облегчением.

Джинни смеется и вешает трубку.

Когда я прихожу, они уже ждут меня, сидя за круглым столом. Мне осталось место напротив Тамсин. Я быстро всех поочередно обнимаю и сажусь между Евой и Мэри.

— Извините, что опоздала, — говорю, пока Мэри наливает мне вина. — Собирала вещи.

— Вроде к тебе подруга должна была приехать погостить?

— Нет, я решила поехать к ней сама. Но не просто на выходные. Я решила вернуться в Харлстон навсегда.

Ева застывает, не донеся бокал до рта.

— Правда?

— Да.

Она ставит бокал на стол.

— Ох.

— А Лео? — спрашивает Мэри.

— Он остается.

Ева накрывает мою ладонь своей.

— Жаль, что так вышло.

— И мне, — говорит Ева, и кажется, она сейчас расплачется.

— Не переживай, — говорю я и слегка склоняюсь в ее сторону. — Я буду к тебе приезжать.

— Но ты больше не будешь жить по соседству, — горестно произносит она.

— Мне всех вас будет не хватать, вы так здорово меня здесь приняли, — говорю я и поднимаю бокал. — Давайте выпьем за то, чтобы наша дружба продолжалась.

Мэри передает мне меню, и мы выбираем еду. Ева спрашивает, смогу ли я вернуться в свой дом в Харлстоне, и я говорю, что первое время поживу у Дебби — а там что-нибудь придумаю.

— А с Лео вы уже точно не сойдетесь? — спрашивает Тамсин.

— Точно, — говорю я и снова тянусь за бокалом. — Думаю, да.

— Потому что он не сказал тебе об убийстве?

— С этим все не так просто, — отвечаю я. — Как и с самим убийством.

Тамсин издает отчаянный стон:

— Слушай, ну не начинай опять, ладно?

— Мне нужно узнать только одну вещь, — быстро говорю я. — И больше я ни о чем тебя спрашивать не буду.

— Что? — настораживается она.

— Ты говорила, у Нины был психотерапевт. Мужчина или женщина?

— Мужчина.

— А она никогда не упоминала его имя?

Она задирает бровь:

— Это уже второй вопрос. Нет, я тебе уже говорила, что спрашивала у нее, но она мне не сказала.

— Ты не знаешь, где был его кабинет? Где-то поблизости?

— Неважно, где был его кабинет, потому что он сам к ней приезжал, — отвечает Ева, пока Тамсин не объявила, что лимит вопросов исчерпан. — Она из-за этого перестала ходить с нами на йогу. Занятия совпадали с ее сеансами психотерапии.

— Она нарочно назначила сеансы именно в среду днем — чтобы иметь уважительную причину не видеться со мной, — замечает Тамсин.

Я хмурюсь, вспомнив, что Нина начала избегать Тамсин за несколько месяцев до смерти.

— То есть эти сеансы психотерапии начались у нее недавно?

— Да.

— И он приходил к ней домой? Это нормально для психотерапевтов?

— Я, конечно, не психотерапевт, я логопед, — говорит Мэри, — но я бы не стала встречаться с клиентом у него дома — кроме тех случаев, когда он не может приходить ко мне по медицинским показаниям.

— А Тим тоже не знает, как звали психотерапевта Нины? — спрашиваю я, оборачиваясь к ней. — Я помню, он во многом из-за Нины решил специализироваться на психотерапии. Возможно, она называла ему фамилию?

— Я спрошу. Но тебе-то это зачем? Раз ты все равно уезжаешь, может, лучше подыскать специалиста там, поближе к твоему дому?

— Это я не для себя, — говорю я и умолкаю, потому что не знаю, как объяснить, зачем мне понадобилась фамилия психотерапевта Нины.

Слишком поздно.

— А-а! Я поняла-а! — Тамсин глядит на меня с веселым изумлением. — Ты считаешь, что Нину убил ее психотерапевт.

— Нет, но и в то, что ее убил Оливер, тоже не верю. Как и ты, — добавляю я, разозленная тем, что она надо мной смеется.

— Я этого не говорила.

— Нет, говорила. В тот день, когда ты пригласила меня на кофе, я случайно услышала ваш разговор с Евой, и ты сказала, что никогда не верила в виновность Оливера.

В зеленых глазах блеснуло раздражение.

— Я догадывалась, что ты подслушиваешь на крыльце, но хорошо, что ты сама подтвердила, что у тебя, помимо прочего, еще и длинные уши. — Она бросает на меня презрительный взгляд: — Я рада, что ты уезжаешь. Наконец-то мы снова вернемся к нормальной жизни.