— Добро пожаловать на родину, — бесстрастно заявил Март, еще раз подтолкнув родственника.

— Ты! — проскрипел зубами тот, но больше ничего сказать не успел, поскольку подскочившие жандармы привычным движением заломили ему руки и потащили к бронированному воронку, не давая сделать ни одного лишнего движения.

— Получите и распишитесь! — криво усмехнулся Колычев.

— Его высокопревосходительство, — не принял шутки командовавший операцией подполковник, — упоминал о бумагах, которые вам следует передать.

— Извольте, — кивнул Март, доставая с заднего сиденья знакомый портфель и картонную коробку с остальными документами.

— Это все? — пристально посмотрел на Марта жандарм.

— Пока да, — пожал плечами молодой человек. — Все доброго!

— Честь имею!

Когда-то очень давно еще прошлый император Николай Александрович Романов счел необходимым, чтобы его дети изучали не только юриспруденцию как таковую, но и правоприменительную практику. То есть работу полицейских, следственных и судебных органов. Для чего им был прочитан соответствующий курс лекций. Криминалистику наследнику престола и его братьям преподавал Джунковский. Взойдя на престол, государь не забыл бывшего наставника, и одной из привилегий престарелого генерала была возможность попадать к своему бывшему ученику без предварительного доклада.

Сегодня он воспользовался этой возможностью и преподнес его величеству весьма любопытный меморандум.

— Подлинность документов проверена? — высоко приподнял бровь царь, бегло просматривая бумаги.

— В этом нет никаких сомнений!

— А Оссолинский?

— Я и раньше не сомневался в его измене, а теперь у нас есть и доказательства, и он сам!

— Интенсивные допросы проводили?

— Нет надобности. Он и без того поет как соловей. Кроме того…

— Что?

— Есть подозрение, что подобный допрос провел наш герой!

— А он способен на такое? — изумился император.

— Боюсь, что не только на это, ваше величество!

— Но ведь пока он полезен?

— Более чем. Пилот, инженер, оружейник и целитель в одном лице. Такие таланты — редкость!

— Кстати о целительстве. Государыне явно лучше. За эдакую услугу следует наградить…

— Несомненно. Но если ваше величество позволит мне дать совет, то пожалуйте его избранницу. Это позволит избежать излишней огласки и будет приятно не только юному Колычеву, но и…

— Колчаку? — быстро спросил царь.

— Преклоняюсь перед вашей проницательностью…

— Оставьте эту лесть, сейчас не время. Впрочем, мне нравится ваша идея, однако нельзя же оставить мальчишку совсем без награды?

— Разумеется. Кстати, доктора Крылова тоже неплохо бы отметить.

— Он, кажется, не слишком благонадежен?

— Это было давно. Павел Александрович успел перебеситься и даже, я бы сказал, остепениться. К тому же царское благоволение наверняка оттолкнет от него бывших единомышленников, а сам он почувствует признательность.

— Ваши бы слова, да Богу в уши! — недоверчиво покачал головой царь. — Сколько их таких, которым следовало «чувствовать признательность», а они при каждом удобном случае гадят, и ладно бы только на меня, но ведь и на Россию!

— Вы и есть Россия! — не смог удержаться от верноподданнического возгласа генерал.

— Это да, — милостиво кивнул в ответ император.

— Если уж зашел разговор… — нерешительно начал Джунковский.

— Вы о чем?

— Об Оссолинском. Какие будут повеления на его счет?

— Сложный вопрос. С одной стороны, изменника необходимо предать суду и примерно наказать, с другой — об открытом процессе не может быть и речи. Слишком велик позор. Представитель древнего рода, богач, да еще и одаренный, и вдруг изменник. Нет, огласка совершенно недопустима!

— В представленных Колычевым документах упоминаются многие высшие сановники Империи, замаранные сотрудничеством с британцами.

— Куда вы клоните?

— По странному стечению обстоятельств эти же самые люди выступали ходатаями по делу о наследстве семейства Колычевых.

— За Оссолинских просили? — высоко приподнял бровь царь.

— Именно.

— Расследование необходимо продолжить. Но тайно! А уж там посмотрим, кого в отставку, а кого в меценаты…

Услышав про меценатство, Джунковский едва заметно улыбнулся. Это было изобретение его ученика. Он редко прибегал к конфискации имущества у замешанных в неблаговидных поступках сановников. Чаще дело кончалось отставкой и крупным вкладом в особый императорский фонд. Обычно не менее десятой части состояния, хотя случалось, что жертвовали и половиной.