Была бы его воля, он бы уже давно напал на поместье Громовых, но так дела в империи не делаются.

Он покинул дворец и сел в карету, глядя, как его сыну продолжают вливать Чёрную воду. Кажется, Ренату стало лучше.

— Ничего не хочешь мне рассказать? — спросил он парня, когда тот очухался и привстал на скамейке.

— Отец, я не знаю, как это получилось.

— Идиот, — Серафим схватил его за волосы, как нашкодившего щенка. — Зачем ты вообще полез к этому слюнтяю, что ты хотел этим доказать?

Ренат громко сглотнул.

— Но ты же сам всё видел, я ошибся...

— Заткнись, — отец одёрнул молодого аристократа до почернения в глазах, Ренат часто-часто заморгал. — Ошибкой было навязывать конфликт такому слабому противнику — ты кичился силой по мнению остальных. Это не достойно поведения аристократа.

— Это он-то слабый?

— А это, сынок, ещё хуже — ты ошибся дважды.

— Ты же сам говорил плевать на все условности.

— Нет, ты, действительно, тупой, — Серафим отпустил сына и присел на своё место. — Придётся поручить это дело Вальдемару.

— Нет, отец — я сам всё улажу, пожалуйста, — взмолился Ренат.

— Ты не можешь усвоить правила игры и берёшься что-то улаживать? Не смеши меня. Всё, разговор окончен, — строго сказал он сыну и приоткрыл окошко кареты.

Живи, смейся Гордей — недолго тебе осталось топтать эту землю.

* * *

Я был доволен балом. Кто бы что ни говорил — еда тут отменная.

После Альбины Плесницкой ко мне многие дамочки подходили с предложением потанцевать. Сначала я объяснял Кристине, дескать, это политический ход — я должен с ними танцевать, но никакого удовольствия от этого не испытываю. Кажется, не проканало.

Откуда в ней взялась это злобная фурия с собственническим инстинктом? В общем, она стояла на страже моей половой жизни как кремень. Пускай девочки дерутся за меня — это так мило наблюдать.

Нет, вы не подумайте, я не скотина какая-то неблагодарная — скрасил даме вечер. В любом мире всегда важно быть благодарным тем, кто тебе помогает. Кристина была одним из тех немногочисленных помощников, что выручили меня не единожды.

Ну а я что? Подлизался, комплиментов навалил. Ох, и сидит, вся из себя важная, улыбка до ушей, глазки сверкают. Вот только во мне кое-что изменилось. Была небольшая грустинка во всём этом. Мне крайне не хотелось переводить наши отношения из вот таких дружеских в нечто большее.

Я не мог после всего случившего воспользоваться ей и задвинуть в сторону. Это неправильно. К тому же мне нужны свои люди в стане Громовых. Девчонка будет отличным шпионом и частью команды. Надо только это грамотно обстряпать.

Я краем глаза посмотрел на неё. Хороша, спору нет, но есть ещё одно незыблемое правило, которого я придерживался: не сри там, где ешь.

«Так что придётся тебе, младший Громов», — сказал я мысленно, глядя на штаны, — «дать обет воздержания с этой дамой. Ну-ну, не плач. Так в смысле? Если он заплачет я же...»

— Громов, на что ты там смотришь? — спросила Кристина, подозрительно сузив глаза.

— Да так, задумался о проблематике воздержания.

— Серьёзно? — мне показалось или в её голосе прозвучала тревога.

— Хочу посвятить жизнь служению богу, — ответственно кивнул я.

— Да иди ты, — отмахнулась она от меня.

Ах да, тут же нет христианства.

Мы добрались до родового поместья почти тем же составом. Пару карет укатило на ночные приёмы. Я помог Кристине спуститься и поцеловал её в щёку.

— Спасибо, что выручила, увидимся, — та смутилась, что я сделал это прилюдно, но не стала устраивать сцен.

Эх, печально всё печально — а могла быть такая интересная ночка.

— Гордей, тебя, кажется, Ян искал, — сказал мне подошедший Мартын, вот кто умел прятать эмоции. — Не знаешь зачем?

Искреннее непонимание или кретинизм?

Я хлопнул его по плечу и наклонился чуть ближе, чтобы остальные не слышали.

— Кажется, он нашёл того, кто хотел меня отравить.

Его оранжевые глаза чуть расширились, Мартын был примерно одного со мной роста — метр семьдесят пять-семьдесят шесть, волевые скулы, тонкие суховатые губы, чёрные круги под глазами. Физическими данными брат не блистал, но и дрищом тоже не был. На переднем зубе небольшой скол — я заметил, что он любит его облизывать — из-за этого губа немного приподнималась. Вот и сейчас она в испуге застыла в таком положении.

— Да ты что? — выдавил он с хрипотцой, забыв удивиться самому факту отравления.

— Представь себе, — я авторитетно кивнул. — Говорят, кто-то из близких, смотри в оба. Ты единственный, кому я сказал — тебе можно верить, — я похлопал его по плечу.

— Д-да, конечно.

— Враг среди нас, — предупредил я супершпионским брутальным голосом и оставил его в раздумьях.

Думаю, в ближайшее время он забьётся в самую тёмную нору, и судорожно будет уничтожать улики. Не завидую я тем, кто продал ему яд. Бедняги.