Нашел к кому цепляться, устыдился Маклафлин собственных мыслей. Претензия не по адресу! Парень определенно не из тех, кто эту кашу заваривал. Такие, как он, обречены лишь расхлебывать ее наравне со всеми. Да и вообще, кого-кого, а этих ребят из военной полиции упрекнуть не в чем. Работают на износ – захочешь, не придерешься. Шутка ли – запустить маховик и третьи сутки, если не блестяще, то вполне исправно поддерживать непрерывность эвакуационной карусели?! Молодчаги!

Погасив таким образом спонтанный всплеск негативных эмоций, Маклафлин вновь вернулся к размышлениям о судьбах человечества. Его пытливый ум настоятельно требовал осмысления происходящего, не оставляя попыток через призму прошлого и настоящего разглядеть контуры будущего…

Итак, война таки грянула! По большому счету, произошло ровно то, что и должно было

*Дальхауз – один из ведущих университетов Канады, расположенный в Галифаксе.

произойти, – свершилось глобальное столкновение Запада и Востока, о котором кто только не говорил, кто только не предрекал на протяжении многовековой истории человечества. Бессмысленно разбираться в корнях конфликта, так же как и вспоминать, что многие и многие великие умы предупреждали о роковой предопределенности и неизбежности такого столкновения, толковали о грядущей опасности, призывали что-то предпринять. Что проку теперь ссылаться на многочисленных провидцев, предвидевших подобную развязку, если к их словам никто так и не соизволил прислушаться?!

Точка невозврата была пройдена лет семьдесят назад, когда ислам проник в Китай и укоренился там. В силу необъяснимой притягательности этой религии, число ее приверженцев в самой населенной стране мира росло буквально не по дням, а по часам, и довольно скоро вера в Аллаха всемилостивейшего и всемогущего заняла в Поднебесной главенствующее положение. Стоит ли напоминать, что, едва где-нибудь укоренялся ислам, там немедленно возникал очаг напряженности, закипали страсти, и лилась кровь. Разумеется, религия использовалась лишь в качестве орудия. Истинными виновниками развития подобного сценария всегда выступали и выступают люди, извращенное миропонимание которых требует установления очередного нового миропорядка, только едва ли кому от этого легче.

На какое-то время вроде бы установилось хрупкое равновесие, но вскоре всем стало очевидно: мир, как состояние не-войны, в ближайшей перспективе обречен. Буквально через пару поколений случилась самое ужасное из того, что только могло случиться – над лидером Востока Китаем взметнулось знамя джихада. В поисках врага далеко ходить не пришлось: им оказался, конечно же, проклятый Запад. Перед лицом нарастающей угрозы Европа, обе Америки и Австралия объединились, составив Западную коалицию. Азия же и поглощенные ею Африка, а заодно и Россия с Японией слились в Восточную. Мир раскололся надвое. Планета балансировала на грани третьей мировой войны.

Статическое состояние, как известно, противно человеческой природе. Оно не может длиться вечно. Когда курки взведены, все только и ждут, кто выстрелит первым, и можно не сомневаться, что роковой выстрел обязательно прозвучит. Теперь уже вряд ли удастся достоверно установить, кто первым пересек запретную черту – по версии каждой из сторон это, разумеется, был кто угодно, только не она. Как бы то ни было, но веками вызревавший, словно гнойник, конфликт прорвался, выплеснув копившуюся столетиями взаимную ненависть, и война вошла в жизнь миллиардов людей, населяющих планету Земля.

Она длилась уже третью неделю. Основные события происходили где-то на периферии, не затрагивая до поры Америки. Для обывателя единственным источником информации всегда были, есть и, вероятно, долго еще будут масс-медиа. Само собой разумеется, выдаваемая ими информация была строго дозирована и исключительно позитивна. Какой телеканал не включи, там либо многозвездные генералы, демонстрирующие с экранов стереовизоров непоколебимую, просто-таки железобетонную уверенность в скором разгроме противника, либо дикторы новостных программ, ежечасно зачитывающие победные реляции, поступающие с театра военных действий.

Полчаса-час такой массированной обработки ежедневно, и зрителю начинает казаться, что от окончательной победы над ненавистным врагом Западную коалицию отделяет всего ничего, и вот-вот загремят бравурные победные марши. Надо полагать, творцам информационных поводов мнилось, что столь нехитрым способом можно сколько угодно долго морочить голову доверчивым согражданам. Собственно, так оно и было, но до недавнего времени. В какой-то момент нечто, так и не ставшее достоянием гласности, серьезно повлияло на общую ситуацию. Что-то изменилось, и отнюдь не к лучшему. Правда, поначалу это ощущалось скорее эмоционально, нежели имело под собой твердую почву. К примеру, в экранном поведении генералов поубавилось небрежной величавости, присущей без пяти минут победителям. Их комментарии сделались сдержаннее, а прогнозы – неопределеннее. Да и в речах дикторов, озвучивающих ежедневные военные сводки, восторженные интонации сменились сухим, деловито-сосредоточенным зачтением перечня событий с указанием цифр потерь. Впрочем, ура-патриоты, чье численное преобладание над скептиками по-прежнему было несомненным, скорее всего, даже не обратили внимания на едва заметные перемены в поведении того или иного персонажа новостных шоу.

Иное дело, люди, хоть сколько-нибудь критически мыслящие. Они сразу подметили: творится что-то неладное. Похоже, за примитивной пропагандистской шумихой власти пытаются скрыть истину, состоящую в том, что дела обстоят вовсе не столь блестяще, как об этом вещают говоруны с экрана. Иначе чем объяснить участившиеся в последнее время перебои с энерго- и водоснабжением, происходящие по всему атлантическому побережью? Да, кратковременные. Да, пока сервисные службы как-то выкручиваются. А что произойдет, если оставить гигантский город без воды и света не на десять-пятнадцать минут, а на несколько часов или – не приведи господи! – на несколько дней? Ведь он же просто утонет в собственных нечистотах. И число такого рода тревожных сигналов только множилось. Не все ладилось с воздушными и наземными пассажирскими перевозками: что ни день, следовали сообщения об изменениях в расписании, связанных с сокращением количества рейсов. Случалось, мобильная связь начинала функционировать отвратительно, чего раньше не наблюдалось десятилетиями.