Осипов читал и, по мере того как вникал в содержимое документа, все больше недоумевал: что тут могло заинтересовать тертого волчару Изотова? Фигурант-то в целом мало чем примечателен. Ну, репатриант. Так в жизни всякое бывает. По роду занятий, тоже ничего такого-этакого из ряда вон: руководитель консалтинговой фирмы с очень и очень приличной официальной заработной платой. Правда, пока непонятно, чем занимается сама контора, ну так это еще не повод. Тем более что, судя по выписке из налоговой, она с завидной регулярностью производит отчисления в бюджет в полном объеме и в строгом соответствии с действующим законодательством. Все бы так себя вели, и России-матушке никакие кризисы не были бы страшны. Проживает фигурант в ближнем Подмосковье в арендованном особняке. Конечно, без малого девятьсот квадратов жилой площади и полтора гектара земли – несколько вызывающе, но с договором аренды полный порядок, не придерешься. Словом, на первый взгляд, ничего криминального.

Однако, будучи опытным оперативником, майор обратил внимание на то, что сведения, изложенные в справке, поверхностны, сыроваты, сразу видно, на скорую руку стряпались, и воспринимать их следует критически. Понимал он и другое: если тебя выдергивают в десятом часу вечера к дорогому руководителю – это неспроста, и все идет к тому, что не кому-нибудь, а именно тебе предстоит ох как потрудиться, дособирая информацию о фигуранте, дабы можно было сделать относительно оного более обоснованные выводы.

А еще за те семь лет, что Осипов работал под началом Изотова, он, насколько это вообще возможно, изучил своего шефа: Олег Дмитриевич отличался просто-таки феноменальным чутьем и если уж проявлял к кому-то или чему-то повышенный интерес, девяносто девять процентов за то, что это не пустышка. Не иначе у него имеется что-то очень веское в загашнике. Дочитав справку, Осипов вопросительно воззрился на начальника Управления.

– Есть какие-нибудь мысли? – вместо пояснений спросил тот.

Все ясно, внутренне резюмировал майор, подсказок не будет. Впрочем, он не особо-то и рассчитывал на них: Изотов не имел привычки раньше времени раскрывать карты.

– Дадите пару недель, глядишь, какие-нибудь и появятся, – обтекаемо ответил Осипов.

– Неделя, – рефлекторно распополамил запрошенный срок генерал, считавший, что подчиненных следует держать в тонусе и не позволять им расслабляться, пусть даже никакой спешки нет.

Спасибо, что не к завтрашнему утру, мысленно поблагодарил его Осипов, для которого ход начальственных мыслей относительно сроков исполнения поручений был очевиден. Отсюда и золотое правило: не стесняйся и запрашивай в два раза больше, чтобы получить то, на что рассчитывал.

– Разрешите идти? – спросил майор.

– Иди, – позволил генерал, отпустив его с миром, и механически бросил взгляд на часы. 21:49, печально констатировал Изотов. Вот тебе и ужин в узком семейном кругу. Он испустил тяжкий вздох.

Едва ли кто-нибудь станет оспаривать тот факт, что Россия всегда была, есть и, по всей вероятности, долго еще будет, страной с весьма своеобразными правовыми традициями. Иначе говоря, у нас, согласно известной присказке, при желании можно докопаться хоть до телеграфного столба. Но Осипов был не из тех, кто в поисках реального или мнимого компромата наводит тень на плетень. Он привык добросовестно собирать информацию, беспристрастно ее анализировать и делать выводы, хотелось верить, что объективные. Выполняя поручение Изотова, майор потрудился на совесть: выгреб на свет божий все, что только смог, для чего пришлось прибегнуть к помощи коллег из ближнего зарубежья и серьезно тех поднапрячь. Но, как бы там ни было, по истечении недельного срока, отведенного генералом, майор готов был во всеоружии предстать пред светлые очи начальства с изложенной на бумаге квинтэссенцией своих оперативно-розыскных усилий. Однако прежде чем отправиться с докладом к руководству, он, повинуясь выработанной годами привычке, еще раз внимательно прочел составленный документ, чтобы произвести окончательную оценку дела рук своих.

Вадим Павлович Гулов – таковы были ФИО заинтересовавшего генерала человека – родился в 1984 году в Москве, однако, в силу стечения обстоятельств, сделался гражданином Казахстана, что, в общем-то, в те времена было делом обычным. Никто ведь и предположить не мог, что «великий могучий Советский Союз», как пелось в гимне, может развалиться. Страна победившего социализма казалась чем-то незыблемым. Русские, украинцы, белорусы со спокойной душой оправлялись на жительство и работу в братские среднеазиатские республики, оседали там и чувствовали себя как дома, резонно полагая, что в любой момент смогут запросто без проблем вернуться на историческую родину, что, в общем-то, подтверждалось житейской практикой.

Но грянул девяносто первый, и все сильно осложнилось. Реалисты сразу смекнули, что, чем быстрее они уберутся из неожиданно появившихся на политической карте мира новых национальных государств, ранее бывших задворками сперва Российской, а потом Советской империи, тем лучше. И оказались совершенно правы, потому как оптимисты, в наивной надежде на лучшее, задержавшиеся там, упустили момент, когда можно было относительно безболезненно вернуться в Россию. К сожалению, слишком многие из них на собственной шкуре испытали все прелести всплеска национального самосознания в бывших советских республиках. Хорошо еще если их, бедолаг, едва ли не голых и босых, со временем всего лишь выкинули прочь, как неугодный новому государству отработанный материал, но ведь немало было и таких, кому не повезло чертовски – их просто физически уничтожили…

Воспоминания о бедах, выпавших на долю многих и многих соплеменников – самых обычных, ни в чем неповинных людей, которых накрыло шквалом обломков после крушения Советского Союза, – всколыхнули в душе майора не самые добрые чувства. Осипов имел на сей счет собственное суждение, которого твердо придерживался. По его мнению, власть предержащие товарищи, которые допустили, а может, и сами спровоцировали ту теперь уже четвертьвековой давности геополитическую катастрофу, по-хорошему, должны были бы ответить за последствия. Однако чаша сия их благополучно минула – никто, ни за что так и не ответил. За державу обидно, со вздохом напомнил себе Осипов слова кинотаможенника Верещагина, возвращаясь к содержанию справки.