– Ха – ха, так вы ещё совсем юные оборотни.

Бармид набросил обидчивый вид.

– Мы юны, но смелы и свирепы.

Корандлавдий похлопал его по плечу.

– Без обид. Шерхостень тоже юн. Не знаю, сколько ему, но вижу, что значительно младше меня.

– Да, мне сто тридцать. И, кстати, если ты хочешь красавицу, то мои шерхостки тебе не подойдут, тоже все дурнушки, поэтому и наложниц я выбрал из других оборотней.

– Конечно, красавицу, юную, темпераментную девственницу.

– А мне триста лет. – Вставил свои пять копеек скорпион. – Улыбнулся бармид.

Тут из–под песка выполз подручный Корандлавдия суровый воин с пергаментом, пером и чернилами. А за ним ещё сотня скорпионов.

– Приползли для вас работники и женщины. Воинов не дам. А этих берите. Они свободны и только мешаются нам. Скорпионы, обратитесь. Вы пойдёте к нашим новым партнёрам. Мужчины в работники. Вам заплатят озёрным жемчугом. А девушки в невесты. Никого насиловать не будут. Поэтому будьте покорны.

Вся сотня обратилась.

Скорпионы опустили головы в качестве согласия с повелителем. Среди них было половина мужчин и столько же девушек. Бармид и шерхостень мельком посмотрели на них: все красивые, стройные и длинноволосые. Фигуристые, не высокие. Гораздо ниже и тоньше бармидов.

– Красавицы. Может, и мне выбрать? – усмехнулся Корад.

– Не стоит. Тебе же нужны только рабыни и наложницы, а не невесты. Не хочу такой участи нашим красавицам. Да и потом вы же ещё и сжираете неугодных оборотней.

– Да, ты прав, я пошутил. Не нужны мне они. Мне пока своих хватает. Тем более в мозгах на члене пока только моя новая наложница. Как подумаю о ней, так сразу встаёт.

Мужчины рассмеялись. Бармид подписал мирный договор и повёл сотню выделенных для них скорпионов и скорпионш к своим. Те стояли чуть поодаль и ждали завершения переговоров своего владыки. Он подошёл к ним.

– Бармиды. Я заключил мирный договор с вожаком скорпионов. Нам выдали работников для постройки города. Мы заплатим им нашим жемчугом. А девушки станут вашими невестами. Чтобы не было драк за них, вы выберете их с помощью жеребьёвки. Напишем их имена и сложим в мешок. Кто какую выберет с той и останется. Все девушки красивы и девственны. Они родят нам потомство.

Скорпионы успокоились и расползлись по домам.

Шерхостень крикнул бармиду.

– Марид!

Тот оглянулся.

– Если хочешь со мной попасть в мой мир, то жду тебя у пещеры завтра на рассвете.

– Буду, не перемещайся без меня. Я приду со своим подручным Камиром.

– Хорошо.

Корандлавдий и Корад отправились к нему в замок.

– Надо выпить.

– Не помешает. Только я сначала к своей волчице. Хочу, чтобы отсосала. Уже яйца болят.

Скорпион усмехнулся.

– Хорошо засасывает?

– Ещё нет. Неопытная, а твоя?

– Моя отлично. Скоро войти в неё будет нельзя из–за малыша, так будет часто ротиком ласкать меня.

– Не хочешь жениться на ней?

– Нет. Зачем? Она и так главная наложница. Я её решил не унижать и в зад не брать. Поэтому наши дети могут наследовать мой трон, а большего мне и не надо. Не родилась ещё та, на которой жениться захочу.

– Согласен. Бабы и так нас лижут и ноги расставляют, а брак это удел великой любви. Я тоже её ещё не почувствовал ни к кому. Пусть приведут мою ко мне.

Шерхостень свернул в сторону своих покоев, и вскоре привели Ширин в лёгком одеянии небесного оттенка.

Она бросила на него обеспокоенный взгляд. Мужчина сидел в кресле.

– Подойди и помоги мне раздеться.

Девушка подчинилась и помогла сначала снять обувь, а после всё остальное. На неё пахнуло мужским потом, и она немного отстранилась.

– Что? Воняю? Издержки боя. Но сейчас хочу, чтобы ты приняла меня в рот, а искупаюсь позже. На колени.

Она метнула на него огненный взгляд и замерла.

Шерхостень нахмурился.

– Я сказал на колени. – Голос стал грубым, а взгляд жестоким.

Девушка внезапно гордо подняла голову.

– Я – царская дочь, а не шлюха! Я и так уже готова на такие ласки, но не таким приказным тоном и когда ты искупаешься.

– Что? Ты… мелкая рабыня, смеешь противиться моей воле?

– Можешь убить меня и все мои мучения завершаться здесь и сейчас. И ты сам говорил, что я уже не рабыня, а твоя наложница, и надеюсь, хоть какого–то уважения достойна.