– Точно-точно! Поэтому Переправу пройти непросто. Она напоминает сны, меняется под того, кто пытается её пересечь, – серьёзнее ответил Аякс и нахмурился, рассматривая мою пустую чашку чая.

Он наклонил голову сначала в одну, потом в другую сторону, будто что-то ему было не ясно. Повисшая тишина начала давить. Я поёрзала, неуверенная, погрузился ли Аякс в раздумья или уже закончил рассказ.

– Но ведь их больше нет, – выпалила я, не выдержав затянувшегося молчания. – Морфея, Фобетора и Фантаса. Это правда, что они мертвы? Разве можно убить богов?

– Как оказалось, можно. Ужасающая трагедия. Это была война, что мы теперь именуем «Войной разрыва». Конфликт, погубивший детей Гипноса и его жену Пасифею. Конфликт, в итоге которого Танатос и Морос ушли, Гипнос обезумел и разорвал связь между Палагедой и Даорией, лишив наши расы возможности встречаться и вредить друг другу, – без былого веселья ответил Аякс. Его голос понизился и стал больше подходить теневому.

– Это правда, что Гипнос создал Привратника?

– Да, он создал стража Переправы. Привратник отличается от нас всех. Он часть самой Переправы, поэтому владеет сумраком и иллюзией. Говорят, что он вечен.

– Вы его встречали? – напряжённо сжав деревянную столешницу пальцами, я подалась вперёд.

Аякс поднял на меня взгляд, я вздрогнула, поняв, что с самого начала казалось неправильным в его лице. Чёрные глаза выглядели больше нормального размера, словно радужка шире в диаметре, чем обычно, из-за этого они напоминали акульи. Теневой почуял мой испуг и обнажил ровные зубы в улыбке. Не знай я, что палагейцы точно не едят людей, подумала бы, что он не прочь обглодать мои кости.

Аякс ничего не ответил. Меня охватило разочарование и отчётливое понимание, что его молчание не означает отрицательный ответ. Аяксу что-то нужно. За информацию он хочет нечто взамен.

– Ты странное человеческое дитя, – протянул он.

– Меня зовут Кассия.

– Кассия-человеческое-дитя, – передразнил он. – Я чую в тебе гнев, раздор и… кошмары, – он проворковал последние слово так, будто оно слаще любого нектара. Для удержания невозмутимого выражения лица мне потребовалась вся выдержка. – Я надеялся, что ты расскажешь мне несколько новых снов.

Аякс бросил разочарованный взгляд на пустую чашку с чаем. Мысли панически заметались, хотя моё лицо оставалось бесстрастным. Не мог же он…

– Что вы добавили в чай? – строго спросила я, холодея под напускным спокойствием.

– Мак. Любимый цветок Переправы, – просто ответил Аякс, продолжив хмуриться и размышлять над непонятной задачей.

– Вы подмешали мне наркотик?!

– Нет. Всего лишь снотворное. И, похоже, положил слишком мало. Разве Коллинз не предупредил, что в качестве платы за информацию я беру истории из снов? – скалясь в улыбке, уточнил теневой, но почти моментально выражение его лица сменилось на детскую растерянность. – Хотя он сам, наверное, не знает. Ему я даю выпивку, и Коллинз думает, что провалы в памяти – последствие крепкого алкоголя.

Я начала хватать ртом воздух, не зная, возмущаться мне или молчать. Мысль о том, чтобы отключиться в доме теневого, вызывала ужас. Хотя стоило догадаться, что палагейцы никогда ничего не дадут бесплатно. Аякс же хотел рассказ о моих снах. Это странно, но у палагейцев свои причуды. Благо он действительно ошибся с дозировкой, сонливости я не ощущала.

– Тебе нравится их смотреть? – сбил меня с мысли Аякс.

– «Их»?

– Кошмары.

– Нет, – отрезала я, вновь скрыв все эмоции.

– Как жаль, – искренне отозвался Аякс. – Но может, порадуешь старика и поделишься хоть одним? О чём они?

Меня давно никто не спрашивал.

– Об огне.

– Огне?

– Чёрном пламени.

– О-о-о, как интересно, – теневой воодушевлённо подался вперёд, в глазах зажёгся интерес. – Чёрного пламени не бывает.

– Не бывает.

– Тогда это кошмар или же… фантазия? – заинтригованно спросил Аякс, и я всерьёз задумалась.

Не успела ответить, как позади прозвенел колокольчик. Входная дверь хлопнула, позволив сбросить наваждение и оторвать внимание от глаз собеседника. Раздались приближающиеся торопливые шаги.

– Деда! Ты опять забыл запереть дверь! Я же говорила…

Девушка замерла на середине фразы, заметив меня. Высокая, красивая, как и все теневые. Пышные, шоколадного цвета волосы блестели в свете пляшущего пламени свечей, глаза не столь тёмные, как у Аякса. Золотистая кожа, тронутая солнцем. Тело облепило короткое чёрное платье, а поверх него – распахнутое приталенное пальто. Либо она не так восприимчива к прохладе, либо только что из машины. Высокие каблуки подсказывали, что второй вариант ближе к истине. На лице девушки отразилось раздражение, пальцы стиснули дорогой клатч.