– Вон она, стерва! – выкрикнул Крест. – Не стреляй пока, так возьмём!

– Стой, дура! – заорал Бен. – Все равно не сбежишь!

Я услышала их дружный топот и прибавила темп, думая о том, что ещё неизвестно, кто кого будет брать. Добежав до сарайчика, оказавшегося всего-навсего большой поленницей дров, накрытой толем, я нырнула за неё и зашвырнула сумку в кусты, чтобы не мешала. Затем схватила пару поленьев потоньше, обошла поленницу с другой стороны и стала смотреть на быстро приближающихся бандитов. Бена мне совсем не было жалко. Весь он был какой-то ущербный, недоделанный, грубый, таких уже только могила исправит, а вот из Креста ещё вполне могло что-то получиться. Он, видимо, просто страдал от недостатка правильного воспитания и не знал, куда нужно приложить свои ум и силы, чтобы и деньги зарабатывать, и человеком при этом остаться. Как ни печально это, но «демократия» многих сделала бандитами поневоле…

Они бежали к тому краю поленницы, за которым я скрылась. Бен нёсся первым, и брошенное мною полено угодило ему торцом прямо в висок. Он сразу споткнулся и, пролетев по инерции пару метров, с грохотом врезался в сложенные дрова. Крест, не заметивший мелькнувшего в темноте полена, ничего не понял и даже не остановился, лишь бросил на ходу, огибая поленницу:

– Вставай, братан, а то упустим!

Ничего ему не ответил братан. От такого удара мог выжить только динозавр, да и то если бы на голове у него был защитный шлем. Бен не был динозавром, и шлема у него не было, поэтому я вполне разумно посчитала, что он уже никогда не поднимется без посторонней помощи. Причём его сначала поднимут, а потом опустят. В могилу. Пусть исправляется…

Забежав за поленницу, Крест остановился и начал озираться по сторонам.

Впереди темнела далёкая полоса леса, до которого простиралось пустое поле, и моя фигура нигде в обозримом пространстве не просматривалась. Я ещё раз обошла дрова, только уже с передней стороны, и зашла ему за спину, подкравшись тихо, как пантера. Он был в тёмном костюме, пистолет держал в опущенной руке, и грудь его тяжело вздымалась от бега. Подо мной хрустнула ветка, он даже не обернулся, а спросил:

– Где она, Бен, ты видишь?

– Нет, – ответила я, – не вижу. Наверное, сбежала, стерва.

Спина его вздрогнула, напряглась, и в следующий момент я смогла полюбоваться великолепной реакцией и выучкой этого молодца. Даже не повернув головы, он бросился на землю в тот самый миг, когда я собиралась ударить его вторым поленом. Спиной все почувствовал! Полено со свистом улетело к полю, а негодяй Крест, перекатившись на спину, мгновенно начал стрелять в меня, держа пистолет двумя руками. Грохот поднялся страшный. Хорошо, у меня реакция лучше.

Спрятавшись за дрожащей от пуль поленницей, я дождалась, когда у него кончатся патроны, а потом выпрыгнула из-за неё и бросилась на бандита, который уже копался в кармане в поисках запасной обоймы. Он, видимо, не ожидал такой прыти от глупой секретарши, поэтому на какое-то мгновение растерялся, замешкался, вытаскивая руку из кармана, и этого мгновения мне хватило, чтобы упасть ему на грудь и добраться до горла. Один удар костяшками пальцев, и он захрипел. Ещё раз – и парень задохнулся, обмяк и затих. Жить теперь он будет с больным горлом, если не хватит денег на операцию по восстановлению искалеченного кадыка.

Измученная, усталая и грязная, я села на его живот и в изнеможении вытерла с лица пот. Сердце бешено колотилось в груди, руки немного подрагивали, но настроение было не таким уж плохим. В конце концов, остались только двое – Бугор и водитель. Правда, они были самыми здоровыми, но это уже их проблемы.

Нюру я в расчёт не брала. Мне нужно было как-то завладеть «Опелем» и отвезти Ольгу в больницу.

Восстановив дыхание, я встала с бандита, сняла с него пиджак и надела на себя, чтобы не мёрзнуть и не светиться в темноте разорванной белой блузкой.

Со стороны дома не доносилось никаких звуков. Решив не испытывать судьбу ещё раз, я подошла к Бену, вырвала из судорожно сжатой мёртвой руки пистолет, покопавшись в карманах, нашла две запасные обоймы, загнала патрон в патронник, сунула все это себе за ремень и пошла обходной дорогой, мимо огорода и соседних домов к проклятому бандитскому логову. Подойдя к задней стене летнего домика, я уже твёрдо знала, что, если понадобится, перестреляю здесь всех, но добуду машину и отвезу Ольгу в больницу, пока ещё не поздно. Думать о том, что бедняжка умерла, мне даже не хотелось. Об Алексее я вообще напрочь забыла, его туманный мерзопакостный образ тускло мелькал где-то на заднем плане моего сознания и никак не ассоциировался с происходящим.

Постояв немного, прислушиваясь к звукам, но так ничего и не услышав, я двинулась вдоль стены, собираясь заглянуть во двор. Но до угла не дошла – из-за него вдруг послышались тяжёлые шаги и сиплое дыхание. Прислонившись к стене, я замерла. Рука сама вытащила пистолет и подняла его вверх. Кто-то, большой и тяжёлый, быстро приближался. Мне уже было без разницы, кто это окажется: Бугор или водитель – оба были хороши для пули. Ольгина жизнь измерялась в минутах, и мне некогда было выяснять отношения с этими урками. Я решила стрелять сразу, как только увижу противника. И выстрелила в тёмный силуэт, вынырнувший из-за угла. Это оказалась Нюра. Слава богу, что от волнения я забыла снять пистолет с предохранителя! Заметив меня краем глаза, она резко повернулась, глаза её расширились, уставившись на пистолет, и она истошно завопила: