Двери нашего офиса открывались все так же автоматически, путём нажатия спрятанной под крышкой моего стола кнопки. Когда кто-то приходил и звонил, я смотрела в видеофон и, если человек мне нравился, сразу впускала его, а если нет, то сначала подробно расспрашивала. Но ещё не было ни одного случая, чтобы в результате я кого-то не впустила – клиенты нынче на вес золота, и нужно было пользоваться любой возможностью вытянуть из людей деньги, если они у тех имелись. И мои личные предпочтения здесь были неуместны. Ладно бы очередь стояла, за три месяца вперёд записывались, а то ведь нет, совсем даже наоборот – впору самим по городу бегать и свои услуги навязывать. Мне даже иногда приходила в голову дикая мысль самой подстраивать людям неприятности, а потом за их же деньги помогать им от них избавляться. Но босс вряд ли поддержал бы эту идею, поэтому я сидела, помалкивала и вводила эти чёртовы проводки, думая о том, что, видно, хорошо жить все стали, если ни у кого никаких проблем нет. А может, просто нет денег, чтобы заплатить нам за решение этих проблем…

Звонок прозвучал так неожиданно, что я по ошибке набрала не ту цифру да ещё нажала ввод. Машина начала считать заведомо не правильную задачу. Проклятье!

Придётся потом переделывать. Оторвавшись от компьютера, я включила видеофон и посмотрела на монитор.

На нашем крыльце стоял бомж. Причём бомж ярко выраженный. Заросшее густой щетиной лицо, фонарь под левым глазом, распухшие синюшные губы с кровоподтёками, мутный бессмысленный взгляд, замызганная кепка на голове, из-под которой выглядывали нечёсаные, поседевшие волосы, все это вырисовалось во весь экран да ещё и скалилось, обнаруживая отсутствие переднего зуба.

Меня даже передёрнуло, я, по-моему, почувствовала омерзительный запах, исходящий, как правило, от подобных существ, но все же собралась с духом, включила микрофон и спросила:

– Какого черта вам здесь нужно? Помойка на другом конце двора.

Он дёрнулся и начал вертеть головой, видимо, выискивая глазами мусорные ящики. Потом опомнился и снова уставился в глазок.

– Пусти, слышь? – просипел он жалостливо. – Я не за едой. Дело есть.

– Денег у нас тоже нет…

– А мне не нужно. Слышь? Открой дверь, базар есть нехилый.

– Одну минутку.

Ещё раз взглянув на него и убедившись, что никаких оснований для того, чтобы впускать его, на лице у него не написано, я соединилась с боссом и попросила:

– Родион Потапович, выйдите на минуту, пожалуйста.

Он тут же появился, обшарил глазами пустую приёмную, не нашёл в пределах видимости ни одного клиента, тоскливо вздохнул и недовольно проворчал:

– Ну что ещё?

– Взгляните сюда, – я кивнула на видеофон. Подойдя, он всмотрелся в физиономию на экране и погрустнел ещё больше.

– Что, еды просит? Так дай ему.

– Нет, он хочет войти, насколько я поняла, и что-то рассказать. У него дело. Впускать?

– Кого – его?! – Глаза босса расширились. – Ни в коем случае! Запах потом три дня держаться будет – он у них стойкий. – Он повёл носом, ещё раз взглянул на пришедшего и уже с ноткой заинтересованности спросил:

– А что ему нужно?

Бомж, словно услышав его вопрос, воровато оглянулся по сторонам, опять нажал на звонок и быстро прохрипел:

– Хозяйка, впусти, слышь? А то пожалеешь… Босс укоризненно покачал головой:

– Мало ему, видать, морду били, хаму этакому. Как ты думаешь, мы на нем заработаем?

– А вы как думаете? – усмехнулась я, глядя, как вертится перед камерой грязный бомж.

Босс посмотрел на часы, вздохнул, повёл носом и махнул рукой.

– Ладно, впусти. А то у меня от скуки скулы сводит, – и пошёл к кабинету. У двери обернулся. – Только сначала спроси, может, он не знает, куда пришёл…

Я включила микрофон.

– Вы знаете, что это за заведение? Бомж обиженно насупился и выдавил:

– Я что, похож на идиота?

Я не стала ему говорить, на кого он похож, а открыла дверь и впустила его внутрь. Одежда на нем выглядела ещё хуже, чем физиономия. Подобранное, очевидно, на помойке, некогда серое, а теперь грязно-бесцветное, покрытое сальными пятнами пальто с оттопыренными карманами было разорвано под мышками.

Оттуда выглядывали куски подкладки. Вместо пуговиц была приспособлена алюминиевая проволока. Снизу свисали абсолютно мятые коричневые штанины, сбираясь крупными складками на двух разных ботинках: правый был чёрный, с острым носом, а другой синий, с тупым. Но зато каблуки были одинаковой высоты, что, очевидно, позволяло ему не хромать при ходьбе. Кепка на голове была под цвет левого ботинка, как и воротник рубашки, видневшейся из-под пальто, что говорило о его приверженности какому-то стилю и вкусу. Но все это ещё полбеды.

Запах, что ворвался вместе с ним в приёмную, был совершенно непереносим. Я тут же зажала нос платочком, достала из стола дезодорант и обильно опрыскала все вокруг, включая самого бомжа, который терпеливо ждал окончания процедуры, видимо давно привыкнув к подобным вещам. И даже глаза закрывал, подлец, чтобы не попало! Но даже не извинился.

– Все, можете идти, – прогундосила я сквозь платочек и махнула рукой на дверь кабинета.

– А раздеваться-разуваться не нужно? – спросил он удивлённо, рассматривая налипшую на ботинки грязь. – Наслежу ведь…