– И что же для вас проясняется? – уныло вздохнула я. – Мне так, например, совсем ничего не понятно.

– Проясняется то, что взялись мы за одно дело, а раскручивать придётся другое, – пробормотал он, выжидающе поглядывая на телефон. – Как думаешь, стоит позвонить Диме и поторговаться?

– Думаю, позвонить в любом случае стоит. Нужно узнать у него, в каких отношениях его брат был с Дашей. За что он мог её убить?

Босс удивлённо взглянул на меня и хмыкнул:

– А с чего ты взяла, красавица, что это убивает Алексей? Думаешь, у этих свободных художниц врагов мало? Я тут позвонил кое-кому, они проверили – нигде Алексей Коломейцев не значится и не фигурирует. Границу он не пересекал, авиабилеты не покупал, в милицию и в больницу не попадал. Это информация по всей России. Мне сообщили результаты небольшого расследования, которое было предпринято в самом начале розыска, когда поступило заявление об исчезновении.

Его машину нашли уже разворованной, там полно всяких отпечатков, никаких ценных вещей не осталось – все утащили, даже колёса и кресла, не говоря уж о двигателе. Остался один каркас и почему-то номера. По ним и определили.

Следователь, который вёл это дело, пришёл к выводу, что парень был похищен с неизвестной целью и убит. Или просто пассажир ему попался слишком нервный – всякое случается нынче. Не исключено, что его тело найдут весной вытаявшим из-под снега в ближайшем подмосковном лесу.

– И так могло быть, – согласилась я. – Но ведь Дмитрий что-то чувствует… И потом эти письма с интимными подробностями…

– Ну с письмами, во-первых, ничего не известно – их нет, – неуверенно возразил босс. – Хотя у меня тоже есть предчувствие, что Алексей жив, его никто не похищал, а он сам смылся с деньгами. Возможно, обманув при этом какого-нибудь своего сообщника, и тот решил таким вот странным образом отомстить дружку. И теперь устраивает здесь эти кошмары.

– Думаете, нужно искать неизвестного сообщника? Родион ничего не успел ответить, потому что зазвонил телефон и он схватился за трубку. Минут десять он что-то выслушивал, потом вернул трубку на место и тускло проговорил:

– Труба дело, Мария. Никаких отпечатков пальцев, никаких следов и свидетелей. Я переслал ребятам по факсу фотографию этого Алексея, они опросили всех соседей, но никто в обоих домах такого парня и в глаза не видел. В обоих домах видели похожую на тебя девушку, но это, как я понял, ты и была. Так что зацепиться не за что…

– А что ещё говорят?

– Обе, слава тебе господи, умерли мгновенно, обе сами открыли двери и впустили убийцу, и обе не ожидали, что он таковым окажется. Никаких следов борьбы. Он просто наносил неожиданный точный удар и спокойно уходил. Зачем – непонятно. Все вещи и ценности на месте, то есть это не тривиальное ограбление, а преднамеренное убийство. Сейчас ребята выясняют круг знакомств этих девушек и будут всех шерстить на предмет алиби и возможных поводов для убийства. Но лично я в этом не вижу никакого смысла.

– Я тоже. Что будем делать?

Босс поправил очки, почесал в затылке и полез в ящик стола за трубкой.

– Я сейчас позвоню Диме, – буркнул он, нежно разминая вышитый Валентиной кисет с табаком. – Пусть приезжает и рассказывает все. И о цене переговорю. Если выяснится, что это его брат причастен к убийствам, то Диму самого притянут за то, что он скрыл от следствия факт кражи денег. Если бы не скрыл, то Алексея искали бы лучше и убийств не было бы.

– О подругах его расспросите, – посоветовала я робко. – Эта Даша, как я поняла, была знакома с Алексеем, и тот не оставил у неё хорошего впечатления.

Хотя не знаю…

– Тебе и не нужно ничего знать, – босс начал раскуривать трубку. – Поезжай домой к Коломейцевым, поговори с родителями, может, найдёшь какую-нибудь ниточку.

– А что я им скажу? Кто я такая?

– Так и скажи, что Дмитрий нас нанял, потому что милиция, мол, не справляется – обычная история. Только про убийства ничего не говори. И вообще, веди себя так, будто только знакомишься с делом. Все, отправляйся…

Ангелина Степановна, мать Алексея и Димы, ждала меня, стоя в открытых дверях квартиры. Мы с ней поговорили по телефону, и я сказала, во сколько примерно приеду, но она, как видно, простояла на площадке минут пятнадцать, потому что порядком продрогла и даже накинутый на плечи пуховый платок мелко дрожал вместе с плечами. Ей было далеко за пятьдесят, она была плотной, среднего роста, довольно красивой, с густыми седыми волосами, собранными сзади в хвост и гладко облегающими круглую голову. Увидев её, я сразу поняла, от кого сыновьям достались красивые глаза и губы. Только у этой женщины глаза смотрели очень устало и с болью, а на губах дрожала вымученная улыбка. Видно, она очень сильно переживала исчезновение младшего сына…

– Здравствуйте, – проговорила она мягким, приятным голосом, отступая в прихожую, – проходите, пожалуйста. Я тут немного постояла, проветрилась…

– Добрый день, – приветливо улыбнулась я в ответ, входя в квартиру. – Не стоило так беспокоиться, я бы позвонила.

– Да разве это беспокойство, – вздохнула она. – У нас тут, сами знаете, какие беспокойства… Ладно, проходите в комнату, я сейчас чай принесу…

Чуть позже мы сидели с ней на диване за журнальным столиком в гостиной, пили ароматный фруктовый чай, хрустели сушками и разговаривали об Алексее.

– Нет, он никогда не был плохим, – говорила она. – В отличие, от Димы.

Это с тем я много крови попортила, пока воспитала и в люди вывела, а с Лешенькой проблем вообще не было. Болел вот только он часто, но зато характер у него золотой, весь в меня. Дима, тот все-таки больше в отца – такой же властный, самолюбивый, уверенный, а Лёша всегда такой мягкий, ласковый, тихий, пожалеет всегда, если кому плохо… – Она задумчиво вздохнула, а я спросила:

– А вы не ссорились перед этим? Может, поскандалили или обидели его, вот он и решил сбежать…