Уголок его рта дернулся.

– Знаешь, на самом деле прошло очень много времени с тех пор, как мы приносили в жертву на Белтейн кого-то из твоего вида. Кланы пришли бы в восторг.

– Демон стал бы идеальным вариантом. Ужасные существа. Могу ли я порекомендовать на эту роль Морганта?

У него промелькнула улыбка.

– Думаю, что он сын королевы. Во всяком случае, ее оставшийся сын.

– У меня тоже сложилось такое впечатление.

Я доела последние ягоды. К этому времени моя кожа уже порозовела от горячей воды.

– Отвернитесь, Ваше Высочество. Я выхожу.

Он сделал, как я просила, и отвел взгляд.

Полотенец я не нашла, но откопала старое шерстяное одеяло, поэтому вытерлась им, затем натянула белую рубашку, которая доходила мне до середины бедер, и пару крошечных голубых шортиков. Мне не удалось найти ни одних штанов, которые оказались бы мне в пору.

Одевшись, я решила, что должна помочь с ужином, поэтому достала со старых полок тарелки и поставила их на стол.

– И я налью портвейн. В каком бы состоянии ни был фазан, мы сейчас же начнем его есть, потому что ягоды закончились, а фазан будет вкуснее твоего жилистого мяса.

Вздохнув, Торин начал снимать фазана с металлического вертела.

– Ты должна быть осторожна и не есть слишком быстро. Если переусердствовать после нескольких дней голодания, тебя стошнит.

На стенах комнаты плясали уютные всполохи золотистого света, и я подошла к столу, чтобы разлить портвейн по бокалам.

– Только взгляни на нас, все такие домашние. Просто Благой король, любящий приносить людей в жертву, и его демонический враг. Преломляем хлеб, как пара старых приятелей.

Снаружи над землей прогрохотал гром.

– Ты слишком зациклилась на человеческих жертвоприношениях, не находишь?

– Пусть это будет моим маленьким капризом. – Я обернулась и, к своему удовольствию, уставилась на идеально прожаренного фазана с хрустящей корочкой насыщенного маслянистого цвета. С моих губ и правда потекла слюна, и я вытерла рот тыльной стороной ладони. – Это искупит все твои человеческие жертвоприношения.

Торин поставил птицу на стол, а я поспешила к деревянной скамье.

Когда-то у меня действительно были хорошие манеры, но они умерли в камере несколько дней назад, поэтому я просто оторвала у фазана бедро и вгрызлась в него, как пещерный человек.

– Помедленней, маленький демоненок.

Никогда в своей жизни я не пробовала ничего столь божественного. Это была пища богов, сытная, но с легким привкусом специй. Где Торин научился готовить? Я предполагала, что у короля никогда не возникала необходимость утруждаться приготовлением пищи. Конечно, ему, похоже, действительно нравилось заботиться о других, а приготовление еды – идеальный способ показать это.

Горячий сок обжигал язык, но я не могла оторваться.

– Ава, – тихо позвал Торин, предупреждая.

– Ладно. – Заставив себя притормозить, я сделала глоток портвейна. Я вздохнула. – Почти как дома, правда?

Но что-то в моих словах звучало фальшиво, как будто я слишком сильно старалась игнорировать все, что произошло в подземелье. И как только я произнесла это, тут же вспомнились все ужасы прошедшей недели. Полное отсутствие контроля. Боль в зараженном плече и сильное отчаяние от мысли, что я умру в одиночестве, и никто не придет за мной. Даже если бы я родилась здесь и жила в этом уютном маленьком коттедже, само ужасное царство совсем не походило на дом. Я вдруг почувствовала такую невыносимую тоску по дому, которая все никак не отпускала, что мне почти расхотелось есть. Я уставилась в стол, пытаясь сохранить невозмутимое выражение лица. Куда подевалась та жизнерадостность, которую я смогла изобразить несколько минут назад?

– Что ты обычно ела в том баре? – Торин отхлебнул вина. – Там, где мы с тобой встретились? Ты часто там бывала?

Я глупо на него уставилась, удивленная банальностью вопроса. Когда я поймала его взгляд, у меня сложилось впечатление, что он смог правильно прочитать выражение моего лица или уловил легкую печальную нотку в моем голосе, когда я произнесла слово дом. И он, должно быть, понял, как отчаянно я жаждала в этот момент нормальной жизни.

Поразительно, как легко он мог понять, чего именно мне не хватало.

– Да, – ответила я наконец. – Я часто приходила туда.

С Шалини. Особенно на Вторники Тако. Но обычно я была на мели, потому брала начос. Они были дешевле. Никогда в жизни не подумала бы, что мой голос однажды взволнованно вздрогнет при слове «начос», однако…

– Начос, – медленно повторил он.

У меня возникло такое чувство, что он понятия не имел, о чем я говорила, но пытался подыграть.

– Но ты поешь их снова, когда вернешься домой?

– С Шалини.