Во-первых, чудище завидев цвет и хобот, перестало щёлкать щупальцами. А во-вторых, схватив в полёте лодку и пригвоздив меня к ней, стало с интересом рассматривать хобот и меня в целом. Взгляд твари поменялся став каким-то мягким и… сальным? Следом оно мягко заурчало, окрасилось в ярко-бордовый, с розовыми прожилками, цвет и залезло в воду. Я нервно сглотнул, ошалело смотря на то, как тварь призывно подставила мне щель в своей голове.

— Дрейк, что хочет эта зверюга? Есть идеи? — нервно выкрикиваю я.

— Это дама, она хочшшет любви! — прыснул дракончик.

— ЧТО-О-О?! КАК?! — я теперь по-другому взглянул на начавшего подрагивать переростка.

— Твой хобот… — Дрейк уже откровенно ржал.

Шок был мимолётным. Я быстро взял себя в руки.

— До ангара уже метров тридцать, тащи ракету! — заорал я. — И ещё ей туда ракет направь!

Дальше было всё как во сне.

Как же медленно летели эти чёртовы ракеты!

К тому моменту, когда ракеты попали в чудище, я уже не то что потом пошёл, а покрылся толстым слоем любовной слизи этой гигантской нимфоманки. От стыда и кровь прилила к моей коже, сделав меня ещё розовее. Ага, вот такой слон у меня вышел. Всё там розовое!

Короткий взрыв, чудище дрогнуло и обмякло, скрижаль завибрировала, пронося сквозь себя энергию монстра. Я с замиранием сердца распахнул скрижаль, и замер, рассматривая невнятное облако нового жетона [6], который порхал у шестого круга. Там сейчас мёртвая зона. Излишняя энергия прокатилась по пирамиде в виде сгустка, а жетон медленно спустился вниз, пульсируя и ища свое место. Тогда пирамида подстроилась сама. Две грани постепенно разошлись в стороны, создавая между собой четвёртую грань, в которую облако и влилось.

— Хм, похоже именно так, постепенно, я смогу улучшить скрижаль до привычной башни. — проговорил я, задумчиво глядя на пустую грань, на вершине которой дрожал знакомый черный дымок нового жетона [5].

Я быстро коснулся её, и в этот раз скрижаль мне дала возможность сделать выбор. Пространство как бы разделилось, на две части и там вращались два жетона. В одном был прозрачный жетон с чеканкой любовного напитка, а на обратной стороне иероглифами значился образ: «Ночь напролёт, ты будешь легко предаваться стихии любви». Второй призрачный жетон был другого толка, на нём был изображен человек с дополнительными щупальцами вокруг тела, которые он мог использовать как гребные лопасти, а надпись гласила: «Два часа вольного плавания в воде».

Выбор конечно интересный, но я взял плавание [5]…

Выдохнув, я начал осматриваться. Я всё ещё на вражеской территории, шлюз в ангар закрыт, а в дырку сверху пролезет лишь Дрейк. Посудина хоть и покорёжена, но ещё на ходу. Значит, пора в путь!

Пост 51, десять минут спустя.

— Лёнь, кто там плывёт? — раздался из рации грубый голос дежурного по караулу.

Леонид Ярёмин, ранее простой работяга из глухой самарской деревушки на волне всемирного потопа выбился в люди. В глазах деревенских, он получил очень почётное и уважаемое место бойца в рядах великого княжеского рода Троекуровых.

Два других бойца из караула ушли проведать стену и механизм, а сам Леонид, оставшись на пульте, сейчас чинно попивал чай. Ну надо же проснуться в самом деле молодому бойцу, ведь надо же было так померещиться, будто был открытый шлюз, чудище и удирающий от него княжич. Разве может такое случиться? Нет! Точно не в его смену! Всё увиденное не может быть взаправду, ведь сами по себе шлюзовые ворота открыться ну никак не могут!

Он взял бинокль и пригляделся к водной глади канала, а там розовый слон лихо управлял крохотной утлой посудиной, да ещё откровенно рулил в его сторону. А на спине его неясным бугром что-то топорщилось в хламиде, оставшейся от явно дорогой одежды.

— Бр-р-р! — сказал Лёня, и отложил бинокль в сторону — Чур меня! Чур! Больше не буду пить в карауле! С этого дня я трезвенник!

Связавшись по рации, он коротко поведал о том, как коряга попала в канал, а теперь дрейфует.

Но вдруг, он подскочил и схватился за внезапно простреливший острой болью подбородок. У Леонида потемнело в глазах, и он от ужаса побежал вперёд так быстро, как только мог. Вот только жгущая боль в челюсти не дала ему вспомнить о том, что всего в трёх метрах перед ним была крепкая бетонная стена…

И вот я на воле.

Лёгкий бриз ласкает и манит вдаль. Не скажу, что у меня всё замечательно, ведь я всё ещё в личине розового слона, а значит внимание тварей из водной стихии лишь вопрос времени, но несмотря на это, я полон оптимизма. Мне лишь бы убраться подальше от штандартов Троекуровых, высадиться в рощицу и на оставшиеся два с половиной часа забиться в любую щель, да не отсвечивать.

Но не всё так просто. Морские волны — это не спокойная заводь канала, покорёженная лодка стала вести себя весьма непредсказуемо на водном просторе, и мне стало совершенно не до видов вокруг. Тем более в воде уже пару раз мелькнул розовый силуэт очередного моллюска.