Геля замолкает, а я снова тянусь к графину с коньяком, но тут же передумываю. Мысли и так путаются, словно в лабиринте. Сложно рассуждать здраво, когда эта девушка в опасной близости. Да и атмосфера… полумрак, камин, разговор по душам. Слишком интимно, слишком велик соблазн переступить черту. Сердце колотится, как бешеное, и я опасаюсь, как бы Ангелина не услышала его стук.

Маленькая, тёмненькая, хрупкая, юркая мышка. Она — полная противоположность Илоны, и это заводит и тревожит одновременно. Неужели меня настолько задолбала жена, что я готов наброситься на первую встречную незнакомую девчонку?

Нет, Илонка здесь ни при чём, дело именно в Ангелине. Хочется сию же секунду схватить её, закинуть на плечо, словно первобытный самец, и утащить в свою пещеру. Потому что меня не по-детски влечёт к ней. Потому что она до чёртиков привлекательна.

Все ощущения сосредотачиваются ниже пояса, и я не могу это контролировать. Даже приходится поерзать в кресле и позу сменить, дабы Геля ненароком не увидела ничего лишнего.

В то же время интересна её реакция. Смутилась бы? Разозлилась? Убежала бы в гневе? Или…?

Мысленная оплеуха приводит меня в чувство.

Окстись, Вавилов. Решил помочь, дело доброе сделать? Так помогай, а не лезь к девчонке, словно похотливый пьяный свин.

— Расскажи мне, как ты познакомилась с этим… Гришей, — прошу, чтобы отвлечься.

Фиалковые глаза затуманиваются, взгляд блуждает по комнате, наконец, останавливается на камине. Ангелина долго следит за игрой языков пламени

— Он приехал к нам в институт. — звучит её бесцветный голос. — В одном из новых корпусов часто проводились всякие конференции и семинары для госслужащих. А Гриша в то время был заместителем мэра по вопросам образования… Вроде бы так называлась его должность.

Ангелина замолкает, но ненадолго.

— Студентов часто привлекали к таким мероприятиям. Встретить гостей, проводить, подсказать… Вот и я решила подработать немного. А Гриша был одним из спикеров на той конференции.

Она усмехнулась.

— Ты бы его видел в тот день! Белая рубашка, костюм тройка, ослепительная улыбка. Вежливый, учтивый, обходительный… Все наши девчонки были от него без ума, да и я, чего греха таить, тоже. Прекрасно понимала, что мне ничего не светит — где он, а где я, но… У вселенной были другие планы. В общем, конференция закончилась, я вышла из института и, как назло, начался дождь. Да не просто дождь, а самый настоящий ливень. Зонтика нет, денег на такси тоже. Стою я на пороге и думаю, что делать, как вдруг надо мной раскрывается зонт — ну прямо как в каком-нибудь романтическом фильме! Оборачиваюсь, а сзади Гриша, предлагает меня подвезти. Да с такой очаровательной улыбкой, что отказаться было невозможно.

На моём лице мелькает раздражение, и Геля это замечает.

— Знаю-знаю, рассказ восторженной идиотки. Но я действительно была такой. Влюбилась с первого взгляда. И была в полном восторге от осознания, что такой мужчина выбрал меня. Чувствовала себя особенной… Потом свадьба, медовый месяц и пара лет райской жизни. Дальше ты и сам знаешь. Всё изменилось, когда родилась Лерка. Тогда Гриша сбросил маску и показал своё истинное лицо.

— Почему у неё такое странное имя? — задаю давно интересующий меня вопрос. — Калерия?

— В честь Гришиной мамы, — хмыкает Ангелина недовольно. Со свекровью у неё явно высокие отношения, и следующая фраза подтверждает мою догадку, — та ещё дамочка. Слава Богу, хоть живет за тысячу километров от нас. Я против была, ну как ребенку с таким именем жить? Но Гриша чуть ли не на коленях умолял, пришлось согласилась.

— Да уж, Радовская Калерия Григорьевна — звучит…

— Брагина. — поправляет Геля. — Гришина фамилия — Брагин. А Радовская это моя девичья фамилия.

Брагин… Если бы сознание не было бы затуманено алкоголем и неудобными мыслями, которые никак не желали убираться подальше, я бы вспомнил. Вспомнил, откуда мне знакомо это имя. Понял, почему меня не покидало ощущение, что я уже видел когда-то Ангелину.

Но нет. В тот момент я был целиком и полностью поглощен беседой.

И своей собеседницей.

— Вот и всё, собственно, — заключает Ангелина, — миллион попыток побега и одна удачная. Которая и привела нас сюда. И неизвестно, чем всё кончится.

— Здесь тебе точно ничего не угрожает, — уверяю её, покривив душой.

Потому что здесь ей угрожаю я. Я, мои странных мысли и желания, которых и в помине не должно быть.

Но и сама Ангелина — тоже угроза. Угроза моей налаженной жизни и браку с Илоной. Теперь понимаю, о чём меня недавно предупреждал отец… Как в воду глядел.

Пристально смотрю на Ангелину, и туман в моей голове, наконец, рассеивается.

Нет, она вовсе не угроза. Она — моё спасение.

Думаете, последний вывод звучит как-то слишком пафосно и театрально? Но это чистая правда. Ангелина действительно стала для меня спасением. Спасением от фальши, лицемерия и двуличия, которые, как три всадника апокалипсиса, медленно но верно уничтожали меня изнутри.

Давным-давно я посадил свои чувства за решётку и повесил огромный замок. Но Ангелина каким-то образом сумела найти от него ключ. Выпустила на волю эмоции, которые были под запретом. И теперь в душе разгорался нешуточный поединок. Всё, что до недавнего времени казалось мне правильным, стремительно обесценивалось, теряло свою значимость.