Но тут снова вклинивается его жена в нашу милую беседу.

— Саш, может подробности потом? — кладёт руку на его ладонь, — Лучше Алисе позвони, узнай когда она точно освободится, и давайте тогда все вместе поужинаем вечером, да?

Алискины родители переглядываются, ведя какой-то быстрый безмолвный диалог. Александр Валерьевич недовольно хмурится, но явно жене уступает.

— Ну давайте….потом, — переводит тяжёлый, насмешливый взгляд на меня, — Ужинать пойдёшь с нами, «реальный пацан»?

— Конечно пойду, — киваю.

— Ты смотри на него, опять «конечно» — цокает языком Алисин отец и поворачивается к жене, — Как Герасим на всё согласен, Лиз. Я уж, и правда, по поводу хвоста начинаю сомневаться с таким-то покладистым.

Давлюсь кофе. Бля…

Алисина мама деликатно кашляет в кулак, и подозреваю, что так она скрывает рвущийся наружу смех. Стебут меня. Отлично просто… Спасибо хоть, что дальше тему не развивают, лишь весело перемигиваются.

Пока набирает Александр Валерьевич набирает Алису по видео связи, Елизавета Тиграновна подаётся ко мне, рассеянно крутя в руках чашку с кофе.

— Ты извини, что мы вот так, без предупреждения, — улыбается в миллион раз дружелюбней Алисиного отца, — Вообще не думали, что прилетим, но Александра вчера поздно вечером на совещание одно срочно вызвали, а я подумала — выходные — почему не совместить приятное с полезным? Поеду с мужем, погуляем, как освободится. Да и давно в столице не была, и Алису опять же увидеть есть возможность. Мы вообще гостиницу сняли, но заселение с четырнадцати только, вот и заглянули…

— Дочь, привет, — Александр Валерьевич тем временем ставит телефон к кружке, смотря на экран. Включает на громкую.

— Ой, привет, папуль! — сквозь сильный фоновый шум слышу радостный Алискин голос, — Я сейчас особо не могу говорить… Я тут в ВДНХ на выставке…

— А я знаю, — хмыкает он, полоснув меня быстрым взглядом.

— Знаешь?

— Да, ты на выставке, а я вот с матерью в квартире твоей. С пермяком кофе пью.

Повисает пауза. Только гул выставочного павильона доносится из динамика.

— Как? — хрипит шокировано Алиса через пару секунд.

— Да вот так, — криво улыбается ей отец в камеру.

— Покажи мне Артёма! — вдруг требует мой Цветочек.

— Зачем?

— Чтобы знать, что он здоров!!!

У меня слегка брови прыгают вверх. Не ожидал именно такой реакции от неё, но приятно, блин! Внутри разливается щекочущее тепло, пока Александр Валерьевич с недовольным видом поворачивает ко мне экран своего телефона. Вижу на дисплее раскрасневшуюся от волнения Алису в смешной кепке с логотипом нашего универа.

— Всё хорошо… — улыбаюсь ей, коротко махнув рукой.

Алисин папа тут же снова поворачивает к себе телефон.

— Пап, вообще предупреждать надо! — нападает Цветочек на него.

— Кто ж знал, что ты тут уже с мужиком живёшь?! — рыкает на неё хмуро.

— Па-а-ап, ну что ты сразу…. — тут же моментально становится ласковей, но он обрубает её, устало почёсывая лоб.

— Так, ладно, при встрече обсудим. Ты во сколько заканчиваешь?

??????????????????????????— Могу в четыре уйти.

— В четыре не надо, мне в министерство ещё…Давайте в восемь встретимся. Мы в «Чехове» с матерью остановились, там как раз можно на первом этаже в ресторане посидеть.

— Хорошо, конечно! Ой, я так рада! Я по тебе очень соскучилась, — щебечет Алиса, явно подлизываясь.

— Не ластись так нагло, Лиса, — хмыкает Цветочкин батя и мгновенно кривится от последнего произнесённого слова. Видимо, хвост так покоя ему и не даёт, — Тьфу ты…Алиса, — поправляет сам себя, — Всё, отбой.

Отключается. Упирает в меня изучающий взгляд, и мне хочется верить, что он уже не такой враждебный. Скорее задумчивый.

— Ну, пермяк, провожай, мы пошли.

— Тём, хватит нервничать. Никогда не думала, что чужое мнение для тебя так важно, — улыбается Алиса, застёгивая мне рубашку.

Её прохладные пальцы то и дело легонько цепляют мою кожу, отчего мандражные мурашки разбегаются по ней ещё сильней.

Алиска уже полностью готова — в симпатичном бежевом шерстяном платье, шикарно обтягивающим её грудь и задницу, телесных чулках и с рассыпанными по плечам блестящими рыжими локонами. Её естественный терпкий медовый запах перебивают холодные духи, смешиваясь во что-то безобразно слюновыделительное.