— То есть вы к бедным девочкам так относитесь потому, что они вашими шлюхами быть не хотят? — вытаращил глаза Маньяндо, у него в голове зашумело от возмущения. — Ну вы и сволочи же вы! Ладно, впрочем, идите вы все лесом! Думали на этом острове нормальные люди живут, а тут насильники… У нас за попытку изнасилования отстреливают то, чем насилуют!

Многие мужчины из толпы в ужасе прикрыли себе пах, видимо им было чего опасаться. Они растерянно смотрели на имперцев, явно не понимая, что плохого они делают, ведь это же халоссийки.

— Знаешь, парень, — вышел вперед благообразный старик, — не судил бы ты то, чего не понимаешь. Раз у вас по-другому, то нашей жизни ты не знаешь. Может, у вас местные бабы дают по-людски и живут с вами, а у нас не хотят, а мы ж живые, нам же надо. Но нет, им кто-то вбил в головы, что с круглоухими нельзя, хотя дети общие рождаются. Мы к ним и так, и эдак, и честно жениться были готовы — нет, и все. Мы долго терпели, обихаживали, кормили, поили, уговаривали, подарки дарили. Нет! Тогда обозлились и выгнали сучек на рифы, пусть живут, как хотят, раз они с нами так! Там жрать нечего, думали они от голодухи согласятся. Снова нет! С голоду мрут, а все равно отказываются! На весь город два десятка баб согласных! На самую тяжкую работу согласны, а бабами нормальными быть — нет, и хоть ты сдохни, нет. Своих, халассийских мужиков считай нет, почти все вымерли, но мы им не подходим, вишь ли! Нам, чтобы самим не передохнуть, приходится за большие деньги тирайских девок с далеких островов везти. Те хоть нормальные, вон, как сыр в масле катаются, токо детей рожают и растят! И все им нормально.

Старик поманил к себе хорошо одетую женщину средних лет, та подошла и гордо встала рядом с ним, приобняв двух детей лет тринадцати, в которых явно смешались черты людей и тирасийцев.

— Только далеко они отсель, на три тысячи верст здесь сплошные халасски живут, — добавил он. — Да и платить за каждую тирасийку полтысячи золотых приходится. Где их взять? У нас остров рыбацкий, небогатый, с трудом выживаем. Золотых копей своих нет. Вот и мучаемся… А эти сучки…

Он обреченно махнул рукой.

— А куда подевались земные женщины? — растерянно спросил Маньяндо.

— Земные?! — вытаращились на него все вокруг. — У вас они что, сохранились?!

— Так, что-то я ничего не понимаю, — поднял руку Георгий. — Давайте так, мужики. Мы очень издалека, женщины у нас сохранились, в некоторых местах их раз в десять больше, чем мужчин, там бывает в семье и по несколько жен. Мы вообще не в курсе как здесь оказались земляне.

— А что ж вам старики не рассказали?

— Дедушка, ты еще не понял? — усмехнулся второй пилот, внезапно осознав, что скрывать это нельзя. — Мы с Земли прилетели, с Земли! Слушаем эфир, а тут по-русски и по-английски говорят. Представляешь наше удивление?

— С Земли… — зачарованно повторил старик. — Прилетели… Нашли нас… Знать, уцелела матушка?..

— Уцелела, — подтвердил Маньяндо. — Но расскажите, как вы тут оказались.

— Так война ж начиналась, ядреная которая. Правительство советское и объявило эвакуацию. Открыли окна якие-то, сказав, что ракеты ужо летят, спасайтесь, мол. Народ в энти окна и ломанулся, кто успел. Кажное вело на Тарае на один остров. Потом закрылось все, и стали мы тут выживать. С тех пор ужо сто семьдесят годков прошло!

Немного помолчав, старик продолжил рассказ:

— Приспособились потихоньку, токо вот беда, девки у нас рождаться перестали, одни пацаны. Наделали мы баркасов, да поплыли от острова к острову. На многих наших повстречали. А на других местных и америкосов. Их правители тож окна сюда пооткрывали, да народ спровадили перед войной. Поначалу мы с ними друг на дружку косились, а потом поняли, что делить-то нам неча, у всех беда общая — девок молодых нет, не рождаются. Вымирать осталось. Потом как-то так вышло, что с местными бабами парни покувыркались, халасийки поначалу нормальными были, давали, это потом они с ума посходили. У них дети и народились. И пацаны, и девки! Мы и обрадовались, думали нормально вместе жить буим. У них же беда обратная, мужиков считай нет, самый завалящий как сыр в масле катался, вокруг него десятки баб бегали, лишь бы покрыл. Не знаю, чего потом случилось, кто им в уши надул, что с нами нельзя, что грех это перед богами. Так вот уже сотню лет мучимся, на одну девку полсотни парней холостых. Ну и чего, скажи, нам делать было, а? Мы ж тоже люди, мы ж мучимся! А они дурью маются…

— Разберемся, товарищ, — задумчиво покивал Георгий. — А расспросить халассиек почему они так себя ведут не додумались?

— Дык не говорят! — всплеснул руками старик. — Белькочут чего-то про гнев богов, и все.

— Мы выясним, — пообещал Максат. — Эй, девушка, иди сюда, — позвал он безучастно стоявшую в стороне халассийку на ее языке. — Мы тебя наняли, и хотим доставить к нашим старшим. От тебя потребуется честно ответить на все их вопросы. В этом и будет заключаться твоя работа. Еду твоей семье можем доставить по дороге.

— Еду? — оживилась девушка. — Благодарю, господин! На вопросы отвечу, ежели они не запрещенные.

— Вы улетаете? — осторожно спросил старик.

— На наш корабль, он там, в небе сейчас, — ответил инженер. — Не беспокойтесь, мы вас не бросим, раз уж нашли, хоть вы и из другой реальности. Русские своих не бросают! Но просим перестать так отвратительно относиться к бедным девушкам. Поймите, не по-человечески это!

— А то мы не понимаем… — тяжело вздохнул старик. — От отчаяния ведь…