– - Если мне позволено будет сказать, -- начинала m-lle Leterrier вводным предложением, -- m-lle Leterrier постоянно прицепляла к своей речи вводные предложения во всей их девственной небрежности, -- принцесса Эрнестина бывала по ночам в постели крепко спеленатою, так что не могла двигаться. ее высочество принцесса лежала, вытянувшись совершенно прямо. Это удивительно помогало ее высочеству. И руки были крепко связаны.

Ее высочество герцогиня находила это несколько сильным.

Ее высочество принцесса Мария-Каролина могла бы попробовать проходить несколько часов с линейкой. ее высочество герцогиня сама в детстве по четыре часа в день ходила с линейкой.

Балетный антик опять начинал играть. Принцесса Мария-Каролина танцевала вальс с красным табуретом.

Ее высочество поднималась, чтобы уходить. Этот час она отдает живописи. ее высочество герцогиня писала красками. Это было всегда нечто белое среди обилия голубого. ее высочество дарила это белое и голубое для праздничного базара. В описи этот подарок обозначался следующим образом: ее Высочество Герцогиня, картина: "Утки, плавающие по воде". Все гостиные в резиденции имели "уток на воде".

Кроме того, ее высочество герцогиня была голодна. ее высочество герцогиня кушала что-нибудь правильно каждые два часа.

Принцесса Мария-Каролина делала своей maman реверанс.

* * *

Дни проходили, один как другой. ее высочеству давали уроки, -- и у ее высочества были свободные часы, и она шла гулять с mademoiselle. ее высочество была ужасно неловкая, и у нее были большие, красные руки.

В часы разговора ходила ее высочество с линейкой.

После стола ее высочество герцогиня выезжала. Принцесса Мария-Каролина сидела на заднем месте и кивала прохожим. Они ехали всегда одним и тем же путем, по большой улице резиденции к "итальянскому замку

Статс-дама занимала ее высочество герцогиню; статс-дама знала какую-нибудь историю о каждом человеке, которого они встречали.

В "итальянском замке" герцогиня пила шоколад. Потом они возвращались домой.

Принцесса Мария-Каролина была очень утомлена, когда вечером ложилась в постель, и m-lle Leterrier натягивала крепко длинные перчатки на ее руки с красными пястями.

* * *

M-lle Leterrier недолюбливала летнего зноя. Она всегда начинала клевать носом, когда добиралась -- via Sanssouci -- go cette illustre imperatrice.

Мария-Каролина подвигалась на скамейке, совсем тихо, из страха разбудить ее. Это было лучшее время Марии-Каролины, когда m-lle Leterrier дремала.

Было так тихо, -- ни звука не слышно было в саду.

Тихо стояли под солнцем зеленые деревья, замок и город.

Пчела пролетит жужжа в тени террасы и опять закружится в солнечной ясности.

Было так радостно Марии-Каролине сидеть здесь в покое, почти так, как будто бы она сидела одна. При каждом шорохе бросала она украдкой боязливый взгляд на m-lle Leterrier.

Дети из сиротского дома шли мимо и приседали; дальше шли по террасе, -- ее высочество в день своих именин всемилостивейше пожаловала им здесь на верху площадку для игр с качелями и шестами, -- шли мимо, смеялись и шумели.

M-lle Leterrier продолжала спать. Мария-Каролина тихонько вставала со скамейки и прокрадывалась за террасу. Когда дети громко вскрикивали, она вздрагивала и оглядывалась.

Притаясь за деревом, смотрела Мария-Каролина, как они играли. Они стояли попарно длинным рядом, повернувшись к ней спиною. Да, они играли во "вдову".

Мария-Каролина знала все их игры: "монах", и "колдун", и "кошка и мышка", и "принцесса в клетке".

Как они визжали, бегая около качелей!

– - Лови, лови ее! лови, лови ее!

Ах, толстая Марта была вдовою!

Вокруг кричали маленькие. Они играли в прятки, -- становились лицом к дереву и кричали, когда их найдут, и проворно убегали. Некоторые из них кувыркались на землю и барахтались, так что видны были из-под юбок их круглые розовые ножки.

Старшие уставали. Они садились длинным рядом на скамейки, и обнимались, и покачивались. Некоторые начинали петь.

Другие подпевали, покачиваясь всем телом на обе стороны.

Маленькие пели своими ясными пискливыми голосками первые стихи. Вот маленькая, кудрявая крошка упала, и сидела плача на земле. Она продолжала петь за другими и размазывала землю по лицу, орошенному слезами.

Мария-Каролина опять возвращалась тихонько к своей гувернантке.

Однажды маленькие девочки были одни. Они играли во все игры старших, и никак не могли в них хорошенько сообразиться; ругаясь, вцепились, как маленькие петухи, друг другу в волоса, перессорились и надулись.