Рывком швырнул хлипкую добычу прочь, один за другим рвались искрящие провода, дождем сыпались из поломанного магазина патроны. Кряхтел Зверь Войны, не иначе думал, что зря мне доверился.

Вит зло ухмыльнулся, в налитых кровью глазах сверкнула жажда скорой мести. Мгновение — и он, словно куклу, выудит из меня девчонку-кендера.

А там придет черед и остальных…

Заревел, моя глотка обернулась рычащими траками. Рванул с места. Пушка дернулась. У бронемага в действительности стальная хватка, но даже он не сумел удержаться. Его мотнуло, пытаясь сохранить равновесие, Скарлуччи ухнул, отпустил злосчастный ствол. Я треснул им в обратку, словно дубиной.

Будто вцепился зубами в наждачный круг…

Ружейный демон выскользнул наружу в прежнем своем облике. Слышал бормотание пушек, тихий шелест десятка стволов. Костюм Скарлуччи виделся черным сгустком скверны. Будто собранный из одних лишь обид, он работал в симбиозе со своим создателем. О чем думал Вит, прилаживая очередную бронепластину, лучше не думать.

Лучше наехать на него траками.

Великан отчаянно вскрикнул, уперевшись ладонями в днище танка, траки, способные молоть под собой технику, заискрили, сдирая с него остатки брони. Еще чуть-чуть — и он останется с нами один на один!

И вот тогда ему придется бежать…

Ему удалось диким усилием отшвырнуть Зверя Войны. Танк врезался неповрежденным бортом в стену. Над головой задрожал потолок, местные подпорки не были рассчитаны на драку двух йокодзун…

Нет, отвечал он мне.

Не сегодня.

Взгляд, поза, кровоточащее плечо, шрам содранной, будто теркой, кожи на щеке, все говорило об одном: сегодня он не побежит. Либо умрет, либо победит.

Я был согласен на первое…

Гусеницы месили под собой щебень, высекая искры. Ухнул пушкой из головного орудия, пытавшегося встать бронемага смело, словно оплеухой.

Девчата в бронированном чреве поднажали. Пришедшая в себя Старшенькая метнулась к амбразуре. Зверь Войны хранил в себе тонну оружия. Кендер уселась за рычаги.Заскрипела, сбрасывая коросту ржавчины, орудийная башня. Зенитная четырехстволка спешила воздать Скарлуччи за девчоночий страх. Понимая, что будет дальше, чародей выставил перед собой руку.

В распростертую пятерню ладони ударило свинцовым дождем. Семь защитных экранов не выдержали натиска, ворохом искр прыснули бронемагу в лицо. Вит отчаянно зарычал. Старшенькая давила на обе гашетки до побелевших пальцев. Ладонь чародея словно слизнуло языком. Механическая рука заискрила, сорванная с нее броня обнажила чуткую аппаратуру для немилосердных ударов. Обвисла, словно плеть, закачалась под неистовым напором.

Если я смог использовать дозор, будучи танком, то, может, смогу и все остальное?

Давно пора!

— Н-не на-а-а-до, — заголосил старый воин. Слишком поздно…

Мана потекла по стволу, докрасна нагрелось дуло. Пушка исторгла безжалостный выстрел. Турбоплазменный поток огня вырвался на свободу. Вит, не ведавший ужаса, вмиг побелел от страха, успел закричать, закрыться остатками рук.

Снаряд буравящим жалом вонзился в непробиваемое тело. Рык Скарлуччи сменился скулежом, брызнула кровь. Потерявший прежний разгон снаряд отшвырнул бронемага, что куклу, пригвоздил к стене.

Я чувствовал, будто лишился собственной руки. Боль бежала от кончиков пальцев до плеча. Невзирая на нее, смотрел на убитого врага.

Вздрогнувший в агонии бронемаг попытался освободиться, сполз наземь и затих.

Не сразу, но Ириска подтвердила: командующий царенатскими бронетанковыми кулаками мертв…

Я вернулся к прежнему состоянию не сразу. Минуты бежали одна за другой, прежде чем перестал ощущать себя Зверем Войны. Танк, казалось, вновь уснул беспробудным сном, молчал.

Меня настойчиво трясли за плечо. Кажется, даже звали.

Ноги ватные. Тронулся с места, чуть не упал.

— Знала, что сумеешь, лейтенант, — похвалила Бейка, одарила улыбкой. Кивнул ей в ответ.

Осознание, что Скарлуччи мертв пришло не сразу. Удивленные девчата держали на мушке неподвижное тело, не принимали смерть бронемага. Не желали ее принимать.

Первой к нему подошла Шарлинн. Привычно потянулась снять фуражку, забыла, что при ней не было. Я вышел следом за ней.

Шел будто по минному полю. Хотел сказать что-то, но что? Успокаивающее, ободряющее, торжественное? Все пустое, все невзрачное.

В душе Вита жила ненависть к Бейке. Внутри командующей, несмотря на все, оставался кусочек любви.

— Долго представляла себе этот день.

— Похож на сегодняшний? — ответил вопросом. Она отрицательно затрясла головой, утерла слезы рукавом.

— Совсем нет. Думала, убью — и станет легче. С глаз долой — из сердца вон.

— Он что-то подобное писал в личных записях относительно тебя. Когда клонировал, думал, что-то пробудится. А в нем осталась лишь ненависть.

Она кивнула, развернулась, положила руку мне на плечо.