— Стой, ragazzo. Abbastanzo, сдаюсь. Победил. Но я тебя предупреждал.

Ухмыльнувшись, великан вцепился самому себе в грудную клетку. Я с ужасом смотрел, как он рвет собственную плоть. Бронемаг состоял сплошь из яркого света. Выудил его из себя, держа передо мной на обеих ладонях, предлагая как награду.

— Твой. Теперь бери…

И я не удержался…

На миг показалось, будто разучился дышать. Яркий свет, стоило мне принять дар поверженного противника, накинулся, словно зверь. Опутал с головы до ног, ослепил, сильно сдавил грудь, будто я разом разучился дышать.

В плечо толкнули раз, другой, чуть не ответил отчаянной оплеухой. Не хватило сил, вместо этого ударил рывком назад.

— А ты дикий, рядовой, — мрачно заключила Бейка, поймала. Ловко поставила на ноги, похлопала ладонью по щекам.

— Перед глазами не двоится? Сколько пальцев я показываю?

— Двенадцать? — отвечал полушутливо, даже не пытаясь сосчитать. В себя пришел через мгновение. Ощущение сна никуда не делось. Будто из одного кошмара провалился в следующий.

Не было квартиры, бутылки водки, соседа. Посмотрел командующей за плечо, будто в самом деле верил увидеть за ней тело исполина. Она готова была покрутить пальцем у виска.

Сказать ей о том, что приснилось? Расспросить? И в чем буду ее обвинять? Приснился Вит, сказал, что вся твоя задумка — очень хитровышморганный план? И что, черт побери, она тут делает?

Вопрос был актуален. Танковый гараж, Зверь Войны молча высился над нами. Она поспешила успокоить.

— Твой ИИ-ассистент связалась со мной. Доложила, что ты потерял сознание. А еще о повышенном кровяном давлении.

Голографическая фигура моей помощницы стыдливо пряталась за спиной Бейки. Последняя усмехнулась.

— Еще одно видение о Восьми, да?

— Да, — отрицать было глупо. Схватился за «Арес», проверил его — не поверил собственным глазам.

Бог войны, воплотившись в винтовке, поздравил меня с открытием еще одного его аспекта. Ириска вывела текст доступной пассивки прямо над затвором.

Своеволие

Оружие, получив возможность мыслить и частицу жизни ружеманта, способно самолично проявлять себя в бою. Помимо прочего, у оружия теряется понятие «требуемый уровень» для конкретного ружеманта. Улучшает все характеристики на +1 ед., увеличивает все способности, завязанные на параметре удачи на +2 %

От взгляда Бейки это не ушло, она прищурилась.

— Ты… ты тоже это видишь? — спросил. Командующая кивнула вместо ответа.

— Ты достиг определенных высот.

— Он тоже мне это сказал, — кивнул на Зверя Войны. — А еще велел победить врага внутри себя.

— Дрался со Скарлуччи?

Тут все умеют читать мысли, кроме меня? Мое молчание дало ей понять, что права. Она выдохнула, решила пояснить.

— Твой внутренний враг — это сомнения. Вит сумел поселить в тебе недоверие. Ко мне, ко всей затее с нашим рейдом на его личный особняк.

— Он сказал, что вы создаете новые Восемь.

— Можно сказать и так.

Фига! Ожидал, что она возмутится, будет отрицать. На лице командующей не было ничего, кроме спокойствия. Поправив волосы, она задумалась.

— Значит, пришло время раскрывать карты. Выкладывать на стол. Не знаю, что ты слышал обо мне в своем сне, но это твои личные, внутренние догадки. То, до чего мозг додумался сам, но не давал пробиться мыслям сквозь стену уверенности. Скарлуччи ее пошатнул. Удивительно ли, что он предстал в образе противника? Я не перебивал ее, внимательно слушал, ловил каждое слово. Бейка улыбнулась: — Наши разговоры об этом становятся постоянными, рядовой. Может, поженимся? И будем обсуждать их каждую ночь?

Коснулась щеки, глядя мне прямо в глаза. От Бейки пахло женственностью, я не противился. Сейчас чмокнет меня в нос, и мы сплетемся в танце любви, как бывало много раз до.

В этот раз иначе.

— Чай будешь? — кивнула на термос. — Разговор будет долгим.

Хотел отказаться, но передумал. Налил себе в пустую флягу ароматной жидкости, Бейке же плеснул в крышку от термоса — будет чашкой. Протянул ей, она сдержанно поблагодарила.

— Я в самом деле хочу создать новые Восемь. Героинь, на которых будут равняться. Смотреть, носиться с их именами, воздвигать им монументы. Заключенные во мне души девчат, что тогда пали, требуют этого. Требуют памяти, требуют продолжения.

— Продолжения?

— История, мальчик, не терпит долгих чествований. Искажается, меняется. На смену одним героям должны прийти другие. Сегодня тебя считают классиком животворящей музыки, уже назавтра ты теряешься в блеске маленьких искорок чужого таланта. Нельзя вечно сидеть на вершине.

— А им, стало быть, хочется?

— А тебе не хотелось бы? Представь себя на их месте: не любившие, не познавшие жизни, ничего не увидевшие в ней, они отдали ее за тех, кто спешит их забыть.

— Бейка, это же твои девчата. Белка, Айка… Фелиция, в конце концов. Тройняшки. Ты легко бросишь их всех на алтарь чужой памяти? Просто чтобы помнили о тех?