— Почему? — прохрипел он.

— Я должна окрепнуть. Стать сильнее. Я больше не хочу быть слабой.

Трейс обнял меня, притягивая к себе.

— Ты никогда не была слабой.

Я позволила его энергии инкуба течь сквозь меня, облегчая самую сильную боль.

Кто-то прочистил горло, и я подняла голову, видя Дэша, замершего в дверях.

— Я принес тоник для твоей ванны. Он поможет мышцам восстановиться.

Я одарила его неуверенной улыбкой.

— Спасибо.

Несмотря на то, что никто из них не был согласен с тем, что я сделала, они все еще были здесь, помогая.

Дэш зашагал по мраморному полу к ванне. Он побрызгал чем-то в воду с примесью цветочных лепестков, и в ту секунду, когда это попало в воду, воздух наполнился божественным ароматом.

— Пахнет невероятно, — сказала я, все еще держась за Трейса.

— Я добавил розу и гардению, — сказал Дэш, помешивая воду рукой.

Трейс отпустил меня.

— Я сниму твои спортивные штаны и ботинки, хорошо?

Я кивнула, но в ту секунду, когда он перестал прикасаться ко мне, боль вернулась. Не так плохо, как было раньше, но и не приятно тоже.

Трейс действовал быстро, снимая с меня кроссовки и носки, а затем просунул пальцы за резинку моих спортивных штанов и трусиков. Я затаила дыхание, когда он осторожно потянул их вниз. Я покраснела от близости его лица к верхушке моих бедер.

— Не сейчас, Маленькая Птичка. Тебе больно.

Я прикусила губу.

Он двигался быстро, поднимая меня, как новобрачную, и опуская в воду.

От жара ванны с моих губ сорвался низкий стон.

— Слишком жарко? — спросил Дэш.

— Отлично, — сказала я, закрывая глаза и откидывая голову назад.

Трейс опустился на колени позади меня и начал нежно массировать мои плечи. Его прикосновение и вода мгновенно уняли мою боль.

Дэш опустил руки в воду и начал массировать мою ногу.

— Спасибо, — прошептала я.

— Неужели ты до сих пор не поняла? — тихо сказал Дэш. — Мы сделаем для тебя все, что угодно.

Теплота его слов в сочетании с жаром их рук окутала меня.

— Я люблю вас, — пробормотала я, наполовину опьяненная магией Трейса.

— Мы тоже тебя любим. Нам просто невыносимо видеть, как ты проходишь через это, — прогрохотал Трейс.

— Не сейчас, — прошептал Дэш. Его руки двинулись выше, массируя мою икру, а затем бедро.

— Держи глаза закрытыми, — прошептал Трейс. — Просто чувствуй.

Я сделала, как он велел, мои веки и без того были тяжелыми.

Руки Трейса опустились с моих плеч на грудь. Он обхватил их ладонями, нежно массируя, прокладывая себе путь к моим соскам.

Я чувствовала, как моя грудь тяжелеет в его руках, но не открывала глаз. Я сосредоточилась на ощущениях, проносящихся по телу.

Пальцы Дэша скользнули между моих бедер. Он гладил и ласкал, успокаивая и поддразнивая.

Мое дыхание участилось, когда спина выгнулась дугой. Это движение подняло мою грудь из воды, и Трейс опустил голову, беря сосок в рот.

Стон сорвался с губ, когда он начал сосать, сначала нежно, а затем сильнее.

Дэш скользнул двумя пальцами внутрь меня, поглаживая. У меня отвисла челюсть. У меня не было слов, только дыхание и желание.

Он скользнул третьим, дразня это местечко глубоко внутри, пока его большой палец кружил по моему клитору.

Это было так, как если бы Дэш и Трейс обладали телепатией, оба двигались в одинаковом темпе и давлении. Мои мышцы напряглись, но боли не было, только чистое удовольствие.

— Кончай, — прорычал Дэш.

Он надавил на мой клитор, и я содрогнулась. Оргазм был мягкой, накатывающей волной, пронизывающей насквозь и освобождающей от любого намека на дискомфорт, который оставался в теле.

— Спасибо, — прохрипела я.

Трейс усмехнулся.

— В любое время, Маленькая Птичка.

И после его слов я позволила сну завладеть мной.

42

— Ты не обязана этого делать, — нахмурившись, сказал Колт.

Я поправила блейзер, пока мы стояли в фойе.

— Дариус сказал, что поможет вести себя настолько нормально, насколько возможно. Мы все еще не знаем, что планирует Патрик.

Всех выводило из себя то, что мы понятия не имели, что он задумал, и что он не сделал ни единого движения.

— Может быть, он передумал насчет своих планов, — с надеждой предположил Дэш.

Киллиан усмехнулся, прислонившись к перилам.

— Патрик не известен ни милосердием, ни отступлением.

Деклан нахмурился.

— Он прав. Патрик пойдет ко дну вместе с кораблем, прежде чем проявит хоть малейший признак слабости.