Довольные услышанным, Черные гортанными звуками, выражали свою радость.

Старший обернулся к помощнику: – Я с воинами обойду людей с тыла. Жди, когда тень переместится сюда, – он ногой отчертил на полу полосу в нескольких сантиметрах от отбрасываемой краем окна тени, – начинай посылать Черный вперед тройками. Пусть быстро бегут вперед.

***

Полуденное солнце знатно припекало. Драп, чья очередь была стоять наблюдателем, смочил берет и набросил его на голову. Стало чуть свежее, но только голове. Форма раскалилась. От нагревшегося под прямыми лучами светила пулемета пыхало жаром, как от печи. Пот, спадая с бровей на ресницы, щипал глаза, заставляя часто их протирать платком.

В очередной раз осмотрев поле со стороны Зоны, он успел заметить крупную перепелку, перебежавшую из поля в лесополосу, а значит, с той стороны пока никого быть не должно.

Несколько воробьев, совершенно не стесняясь присутствия людей, с шумом дрались из-за брошенного куска хлеба, своим щебетаньем украшая нудную обстановку на посту.

Пересменка в три часа дня. Еще целых три часа на солнцепеке. Драп уже не раз задумывался, чтобы перейти в другое подразделение, где была хоть и не такая зарплата, но было какое-то разнообразие. И шабашки, в свободное от службы время. Годовой срок контракта в роте «Уран» истекал только через четыре месяца. Можно уйти и раньше, но за это взимается неустойка, либо нужно привести себе равнозначную замену. Его время в наблюдателях заканчивалось через сорок минут, после чего появится возможность вздремнуть в пол глаза под навесом, сменив командира, который займет место бодрствующего, где сейчас раскладывал пасьянс Лампа. Осмотрев поле справа от посадки, Драп перешел к другой стене укрепления и сразу сорвал с плеча ремень автомата.

– Атомиты, – заорал он, не оборачиваясь к товарищам, и дал длинную очередь по трем фигурам, очень резво бегущим через поле к блокпосту.

– Левее еще шесть, – откликнулся уже подскочивший Лампа, переставляя треногу пулемета для стрельбы в том направлении.

Расстреляв обнаруженную первыми троицу, Драп сменил магазин и собирался перенести огонь на новые цели, но тут же заметил еще троих, бежавших к нему от развалин здания.

– У меня еще трое, – автомат начал выдавать сдвоенные выстрелы по бегущим врагам.

Классик, передернув затвор, готовился сменить товарища, когда у того закончатся патроны и выглядывал у него из-за плеча.

Из люка выбирались Уж и Курсив, оставив внизу Дрона, который должен был подавать им боеприпасы по мере их истощения.

– Да сколько ж вас тут собралось, – воскликнул Классик, заметив, что в сторону укрепления направляется еще десяток атомитов, растянувшихся по полю широкой и редкой дугой. – Всем огонь!

Амбразура была занята Дроном и он уложил автомат на верхний край бруствера, открыл огонь. Атомиты быстро приближались, размахивая копьями.

– Курсив, давай гранаты! – крикнул командир, меняя быстро опустевший магазин на полный.

И в этот момент через заднюю стену укрепления, на которую они не обращали внимания, перевалилось сразу двое атомитов. Оба тут же свалили истошно закричавшего Ужа, удерживая его руки и вгрызаясь зубами в живот и лицо. Третий атомит прямо с бруствера прыгнул на спину Лампе, свалив его вместе со станком пулемета на бок.

Классик успел выстрелить в четвертого и ударить прикладом в голову одного из напавших на Ужа, но на него свалилось сразу два противника, выбив у него автомат и опрокинув на спину в угол укрепления.

«Необычные», – успел подумать Классик, с ужасом понимая, что это его кровь течет в легкие по разорванному горлу. В последние мгновения жизни он еще слышал предсмертные крики товарищей.

***

Старший атомит стоял под навесом поста и смотрел, как его воины из касты Белых, достают из люка оружие и боеприпасы. Черные, бросая голодные взгляды на окровавленные тела людей, нагрузившись трофеями уходили к развалинам, чтобы снова вернуться за новым грузом. На посту останется только бетон и песок в мешках. Они соберут даже стреляные гильзы.

– А ты не верил в нашу победу.

– Это был великий бой! Таких сражений у нас еще никогда не было. Мы победили, как ты и говорил.

– Светило уже сильно разогрело мазь. Скоро станет больно от света. Поторопи Черных. Белые тоже пускай включаются в работу. И вели передать, что можно подогнать сюда обе машины, это сэкономит нам время.

– Еду, – он показал на трупы людей, – складывайте отдельно от трупов Черных, чтобы не испортили ее вкус своей вонью. Здесь не должно остаться ничего. Пусть те, кто приедет сюда на смену этих, не смогли понять, что тут произошло.

– А мы повторим набег?

– Обязательно повторим. Но не сейчас и не в этом месте.

Юля сидела на берегу реки, свесив ноги с высокого обрыва, и смотрела на текущую воду. Ветер слегка трепал в разные стороны верхушки еще зеленоватого камыша, над которыми быстрыми истребителями носились стрекозы. По реке, раздвигая пятно ряски, медленно проплывало большое, сучковатое бревно на котором грелись две путешествующие черепахи. Солнце, светившее сзади, хорошо прогревало спину и слегка припекало уши. На этом, только прилетевшем кластере, была поздняя весна или только начавшееся лето. Трава была еще молодая и только набирала яркость.