Ещё пару дней суеты — и придётся разделить людей. На завод перебросить пацанов, из них получатся отличные проводники. В идеале у них бы Рустама оставить. Да, без него мне будет сложнее, но таким образом как раз получится организовать самостоятельное убежище. Плюс кому-то нужно оружие символикой заряжать. Завтра ещё по центру прокатимся, может, ещё кого выживших отыщем. Так постепенно хоть какое-то общество наладить сможем. А там уже и с талантами разберёмся, кто на что способен, и к делу приобщим.

— Чего задумался? — Рядом на скамейку присел отец Владимир.

— Да так, о будущем. Планы разные, житейские.

— Это хорошо, — улыбнулся он. — Ну что, готов к собору?

— Понятия не имею, — честно признался я. — Наверное.

— Пошли тогда, в центр под купол сядем.

Я кивнул, закинул в рот остатки пряника и залпом допил чай. Оставил кружку на скамейке и вышел в центр зала, рядом с отцом Евгением. Священник подозвал Рустама, бросил взгляд наверх и немного нас подвигал, выбирая более правильное положение.

— Ну, с богом, — выдохнул он, а затем принялся читать молитву на каком-то совершенно неизвестном языке. Вроде и русский, но настолько странный, что я не понимал практически ни слова. Вначале… Вскоре я уже мог с уверенностью перевести каждую фразу, хотя был на сто процентов уверен, что никогда раньше не слышал ничего подобного. И именно что перевести, потому как само произношение казалось чуждым.

Молитвы проникали внутрь черепа и эхом звучали прямо в мозгах. Так продолжалось какое-то время, пока я вдруг не понял, что это не эхо, а тысячи голосов. Они сливались в сплошной гул, заполняли разум, выметая из него все посторонние мысли.

И вдруг навалилась темнота, сопровождаемая звенящей тишиной. Это состояние продлилось мгновение. Казалось, я всего лишь моргнул, как обстановка вокруг изменилась. Храм исчез, и мы оказались где-то на лесной поляне. Вокруг, подобно нам, удивлённо рассматривали друг друга какие-то люди. Впрочем, и я не стремился скрыть интерес к происходящему: с любопытством всматривался в лица окружающих, пока взгляд не зацепился за знакомую ухмылку.

Исай, мой предок! Да как такое возможно? Ведь он давно умер, наверное, даже зубы сгнить успели!

Он тоже меня заметил и даже поприветствовал кивком. Я было хотел к нему подойти, но отец Владимир придержал меня за рукав. А вскоре началось то, зачем мы сюда явились. Хотя мне всё ещё было непонятно, где это «сюда» и что вообще происходит. Зато стало ясно, что здесь делал Исай и ещё несколько человек, с которыми он как раз тусовался в сторонке.

Мой предок вышел вперёд и неожиданно громким голосом (будто держал в руках микрофон) объявил:

— Тишины, уважаемые посвящённые. Мы начинаем Пятый Всеобщий Собор…

— Что?.. Как?.. — Я с удивлением озирался по сторонам.

Ещё мгновение назад мы все стояли посреди поляны — и вот я сижу в какой-то избе. Напротив Исай что-то с удовольствием точит из глиняного горшочка. На меня посматривает с хитрым прищуром, наверняка сейчас снова подкалывать станет.

— Не суетись, внучек, — произнёс он. — Собор мимо не пройдёт, а нам с тобой поговорить нужно.

— Где мы?

— Да какая разница, — поморщился он. — Не те ты вопросы задаёшь. На вот, лучше мёду отведай. От диких пчёл — вкусны-ый, аж в горле жжёт, словно с перчинкой.

— Да какой, нахер, мёд?! — возмутился я. — Лучше про ключ расскажи: где мне его искать и что дальше делать?

— С ключом не всё так просто, он больше в охране нуждается, нежели в поиске. Придёт время, ты сам всё поймёшь.

— Да вы задолбали уже со своей секретностью! Он сможет бесов из нашего мира изгнать?

— Это вряд ли. Другая функция у ключа, он другие слои защищает.

— Какие ещё слои?

— Давным-давно, когда я ещё даже не родился, наш мир выглядел иначе. У нас не было технологий, какими вы обладаете сейчас, но мы владели силой и знаниями.

— Ты меня сюда вытащил, чтобы сказки рассказывать?

— Хлебальник закрой и слушай! — сделался резким Исай. — Или мне тебе его заклеить?

— Не нужно, извини.

— Так вот: сила эта всем людям служила, помогала дома строить, пищу растить, ну и помимо множество возможностей открывала. Но имелись и те, кто её в личных целях использовал. Их ловили и изгоняли, дабы другим неповадно было. Но однажды они перешли черту, и началась война…

— Потому что их мочить нужно было. Сразу.