— Ага, чем меньше тумбочка, тем дальше летит, — блеснул эрудицией Маркин.

— Очень смешно, — поморщился я. — Ладно, хорош сидеть. Нам ещё как-то генератор погрузить нужно.

— Ну, во-первых, не вам — а нам, — будто подслушивал разговор, в цех вошёл Николаич. — А во-вторых, может, ну его к чёрту? Мы с мужиками подумали… Никак у нас не получается в отведённые сроки его демонтировать. Для наших целей такая бандура не нужна. Эдик предлагает пару дизелей из строительного умыкнуть, вы ведь всё равно туда заезжать собирались.

— Вам виднее, — согласился я. — Тогда грузим остатки и валим отсюда.

Цех вновь наполнился суетой. А спустя пять минут мы уже мчались по городу в сторону кремля. На сей раз за рулём сидел я, потому как Колян с Мишкой должны были перевозить интернатских.

Беготня продлилась весь день, несмотря на то, что с основными заботами мы управились к двум часам. Пока всех расселили, пока сами пообедали. Затем помчались сразу на трёх машинах к складу за город, чтобы пополнить припасы.

Всё-таки хорошо, когда над задачей работает большой дружный коллектив. Мы оцепили территорию так, что мимо нас ни один пёс не прошмыгнул. А мужики толпой накинулись на погрузку и в течение двух часов загрузили три самосвала под завязку.

Покончив с бытовыми вопросами, мы некоторое время катались по городу, отмечая все здания, способные укрыть нас от бесов. Даже наткнулись на ещё одну группу выживших, которую тут же перекинули в кремль. В общем и целом день принёс больше пользы, чем вся предыдущая неделя. А всё потому, что действовали сообща, как единый слаженный механизм. Возможно, в чем-то Рустам был прав, когда рассуждал о потерях и компенсации. В итоге всё вернулось даже больше, чем в тройном размере.

Плотный ужин едва меня не уложил. Лишь невероятным усилием воли я заставил себя подняться. Потому как один вопрос всё ещё оставался без ответа: что за печать собирается умыкнуть у нас Ваня?

Витязя я застал за тренировкой. Хоть и сложно было признаться себе, но этот парень действительно очень крут. Даже зависть взяла. Однако спокойно постоять и позавидовать он мне не дал: призывно махнул рукой и занял боевую стойку. Поначалу я хотел отмазаться, сославшись на сытое брюхо, а затем подумал: «Да какого чёрта? Когда ещё мне представится шанс поработать с более сильным противником?»

Вооружившись деревянными мечами, мы сошлись в тренировочной схватке. Нет, я не дурак и прекрасно понимал, что мне его не победить при всём желании, слишком уж очевидно превосходство. Иван двигался с какой-то ленивой грацией, словно и не напрягался вовсе. Зато я весь взмок спустя лишь минуту боя. Ускорение помогало слабо, но и сражались мы не ради победы. Я впитывал каждый новый приём, каждый выверт. То, как он парировал удары, тут же обращая блок в атаку, — вообще отдельная песня. Иногда мы прерывались, и не ради того, чтобы перевести дух, а для детального разбора очередного приёма. Новичку не понять, как можно обучаться во время боя, но тренированный человек знает: лучшего способа не найти. Только так можно выявить свои слабые стороны и отыскать ошибки в обороне.

Помню, когда я впервые вошёл в зал и тренер первым делом поставил меня в спарринг. Ох и получил я тогда! Три дня жевал и морщился от боли. Тогда я не понимал, зачем он это сделал. Какой смысл ставить новичка против обученного бойца? Только со временем до меня дошло, что другого способа понять возможности материала, с которым придётся работать, не существует. Можно сколько угодно гонять ученика по татами, заставляя его потеть, постигая все азы боя, но он падёт в первом же раунде, если не обладает нужным характером.

Лишь спустя год я впервые обратил внимание на то, как тренер относится к нам. Кого-то он заставлял работать сверх нормы, а на других смотрел вполглаза. И дело вовсе не в любимчиках, хотя не исключаю, что этот фактор тоже имел место в его голове. Просто некоторым было не дано стать бойцами, им не хватало упорства и самодисциплины. Любой спортсмен не даст мне соврать, что большинство результатов достигается только когда человек умеет переступать через себя.

Приёмы и технику можно довести до совершенства за пару годков, а вот личностный рост требует долгих лет превозмоганий. Я видел ребят, которые не могли сесть на шпагат и за два года, просто потому что им больно. Именно с такими тренер и работал спустя рукава. Заставлять их бессмысленно, потому как сами не горят желанием, не стремятся к совершенству. Так чего ради тратить на них время и нервы?

Вот и сейчас, когда руки налились свинцом, а мышцы отказывались подчиняться, я не сдался. Наверняка завтра от бесконечных тычков и ударов будет болеть всё тело. Всё-таки мы сражались не надувными мечами, удар палкой по рёбрам вызывает не самые приятные ощущения.

Я пропустил очередной выпад и сложился пополам, хватая ртом воздух. Укол в солнечное сплетение оказался слишком болезненным, аж в глазах потемнело. Однако меч из рук я не выпустил, и как только Иван приблизился, чтобы справиться о моём самочувствии, внезапно атаковал. Боль снова пронзила рёбра, а из глаз полетели искры от удара палкой по лбу. В следующую секунду я ощутил себя сидящим на брусчатке.