— Странно получается. Добрыню обидели — он рассказал родителям. А ты почему никому не рассказала, София? Даже Татьяне Юрьевне?

— Знаете, — София, совсем освоившись с Артёмом, округлила глаза. — Бабушка однажды прочитала в интернете о том, как один мальчик ударил другого в школе, а потом пришёл папа того мальчика, которого ударили, дал подзатыльник тому, первому мальчику. А его родители пошли в полицию, и этого папу посадили в тюрьму. А вдруг бы мой папа пришёл и дал Добрыне подзатыльник? Я не хочу, чтобы моего папу полиция забрала!

«Вполне могла бы и забрать», — подумал Артём, посмотрев на возмущённых Коршуновых. А ещё подумал, что бабушке Софии надо бы фильтр на интернет поставить.

— Есть очень хороший выход из положения, София! — серьёзно сказал он. — Я вижу, ты не такой человек, который будет по глупостям жаловаться. Но если случилось что-то серьёзное, например, тебя пытаются за косу привязать, или ещё как-то обидели, приходи сразу ко мне и рассказывай. Договорились? И родителям нужно всё всегда говорить. Не думаю, что твой папа стал бы вести себя неправильно.

София радостно закивала.

— Вот и замечательно! Теперь мы тебя отпустим обратно на урок, Татьяна Юрьевна проводит тебя. Но сначала… Добрыня? — Артём красноречиво поднял брови.

— Извини меня, пожалуйста, София, я так больше не буду, — проговорил Добрыня скороговоркой, не поднимая глаз.

— Вот теперь поступок настоящего мужчины, — кивнул Артём, и Добрыня расцвёл от радости. — Не зря же у тебя такое имя красивое. Знаешь, кого так звали? Вы должны были читать.

— Богатыря.

— Вот. А богатыри же защищают слабых, правда?

— Да, — улыбнулся приободрившийся Добрыня.

Неважно, что София выше его почти на голову. Девочки в этом возрасте всегда обгоняют мальчишек.

София вышла в сопровождении Татьяны Юрьевны, а Артём внимательно посмотрел на Серхио Алехандровича.

Он должен сказать ему что-то воспитательное, подвести некий итог разговору. Но ему хотелось сказать только то, что парень был полностью прав.

— Сергей, я хорошо понимаю твоё стремление к справедливому возмездию и желание защитить Софию. Но всё же надо было сначала попытаться поговорить с Добрыней. Мы же цивилизованные люди. Нужно уметь разговаривать.

Эк он завернул! Жаль, сам он далеко не всегда следовал своему же постулату…

— Хорошо, Сергей? Обещаешь, что в следующий раз попробуешь сначала поговорить с тем, кто по-твоему, ведёт себя неправильно?

— Да! — тёмные глаза перестали смотреть на Артёма настороженно, смотрели открыто.

А теперь самое сложное.

— Екатерина Вадимовна, — он опять встретился взглядом со спокойными зелёными глазами, и сердце на этот раз повело себя как-то предательски.

Это не понравилось Артёму.

— Обсудите это ещё раз с сыном, хорошо? Излишняя горячность иногда может сослужить очень плохую службу.

— Да, обязательно. Мы поговорим с Сергеем.

Голос у Кати ровный и доброжелательный. Она совсем не такая, какой была в их предыдущую встречу. Теперь он для неё пустое место, это читается в её глазах. Она спокойна. Чего не скажешь о нём.

— Что ж, — Артём поднялся и все остальные следом, — если физкультура — последний урок на сегодня, можете уже не отправлять туда ребят, забирайте домой.

Когда кабинет опустел, Артём вновь подошёл к окну. Парадные двери школы выходили во двор и располагались почти под окнами его кабинета.

Прижавшись горячим лбом к стеклу, он смотрел, как Катя с сыном вышли, весело переговариваясь, и вскоре скрылись за углом здания.

Значит, Алехандро Дуэнос-Хименес. Так зовут его счастливого последователя. Ну а что он хотел? За что боролись, как говорится…

* * * * * * * * *

— Вспомнил, как называют директора-то, Серёжа? — спросила Катя, когда везла сына к маме домой после школы. Ей самой ещё на работу к часу.

— Неа, — Сергей задумчиво смотрел в окно машины. — Но он хороший, правда? Справедливый. И никого не ругал, и со всеми поговорил.

— Мм, — неопределённо ответила Катя. — Генералиссимус?

— Да, точно! — Серёжа даже подскочил.

— Тихо, тихо, сядь, мы же в машине, — улыбнулась Катя. — Вряд ли Артёму Александровичу понравилось бы это прозвище. Ведь он сугубо штатский человек.

Она вдруг вспомнила, как Артём всегда иронизировал над тем, что фамилия ему досталась незаслуженно: в их роду совсем не было военных.