Он никогда ничем не болел, кроме простуды и гриппа, и посещал врачей только на всяких медкомиссиях. А когда оказался в травмпункте, оценил всю серьёзность ситуации, понял, в каком ритме и напряжении работают врачи, медсёстры, санитары…

Он пойдёт к ней послезавтра утром. Тогда, когда она сама пришла бы к нему, не выгони он её сегодня. Он сам придет за ней и попросит прощения. Катя простит, она очень добрая и всегда всё понимает.

Он знает, где она живёт. Однажды, в день восемнадцатилетия, Катя приглашала в гости Олесю и каких-то девушек из училища. Она ни с кем, кроме Олеси, не дружила, но ей, видимо, хотелось отпраздновать «взрослую жизнь».

И Артёму пришлось забирать потом, почти ночью, пьяную Олесю. Девушки очень развеселились, а трезвой была только хозяйка дома, Катя.

Адрес он помнит. С этими мыслями Артём, наконец, уснул, приняв ещё одно важное решение.

…На следующий день Артём ждал Олесю у банка; вот-вот должен начаться обед. Она так и не позвонила ему с тех пор, как он провёл вечер у неё дома.

Наконец задние двери распахнулись, и начали выходить сотрудницы банка, все как одна весёлые и нарядные по случаю весны, все в нежно-голубых форменных шейных платочках.

А вот и Олеся, прекрасная, как сама весна; светлые волосы струятся по плечам, яркая курточка не застёгнута, шейный платочек красиво лежит на высокой груди. Короткие ботиночки на высоком каблуке, длинные стройные ноги, строгая юбка, которая только подчёркивает красоту. В руке… серый мобильный телефон.

Увидев Артёма, Олеся резко затормозила и бросила быстрый вороватый взгляд в сторону припаркованных у банка машин. Ах, вот как! Её кто-то ждёт! И телефон кто-то подарил…

Он-то, Артём, так и не собрался! Все не слишком большие деньги, которые зарабатывал в одном из НИИ в свободное от учебы время, уходили на научные эксперименты к диплому. А сейчас он вообще на больничном из-за перелома. Машина у него тоже старенькая, хоть и надёжная. Не получается пока поменять. Вот-вот доучится, начнёт работать в полную силу… Он очень ждал этого времени.

Но Олеся не желала ждать и тратить на это свою молодость. Она жила здесь и сейчас, а не в перспективе. Непонятно только, зачем его «придерживала» рядом?

— Артём? Привет, — смущённо протянула она и вновь бросила быстрый взгляд в сторону парковки.

— Привет, — он смотрел на неё, улыбаясь. — Так и не дождался звонка, потому пришёл. Не переживай, не задержу надолго.

— Мм. Что-то срочное?

Она даже не спросила, как рука. Ей было неинтересно. Скучно. Он скучный человек, должно быть.

— Да. Ты лёгкий человек, Олеся, порхаешь по жизни. А я зануда, ты же знаешь! Мне нужна ясность. Потому пришёл, чтобы подвести черту под тем, что и так очевидно: всё кончено между нами. Наши отношения исчерпали себя, и далее каждый идёт своей дорогой. Зная тебя, предупреждаю сразу: не пытайся потом обратно в мою жизнь впорхнуть. Не впущу.

— Что ж, — Олеся пожала плечами, и в её голубых глазах мелькнуло облегчение. — Это не я сказала, а ты. Ты верен себе, настоящий мужчина, взял всё на себя. Спасибо!

— Отлично. Я рад, что мы поняли друг друга! Счастья тебе! — Артём кивнул и зашагал прочь, так и не посмотрев на парковку.

— Артём! — вдруг позвала Олеся.

— Что? — насмешливо спросил он, замедлив шаг, но не обернувшись.

— А зачем вдруг тебе свобода-то понадобилась, а? — Олеся не отказала себе в удовольствии поддеть его.

— А это уж только мне известно, извини! — звонко ответил Артём и продолжил свой путь.

* * * * * * *

Собираясь идти к Кате, Артём надевал лёгкую куртку, пристраивая свою до сих пор загипсованную руку, когда раздался звонок в домофон.

— Катенька пришла, — с кухни раздался голос бабушки. — У вас работа по расписанию, а ты куда-то засобирался вдруг!

Артём нажал кнопку на трубке домофона и начал оперативно стягивать куртку, потом скинул кроссовки и быстро пошёл в свою комнату.

— Бабушка, встреть Катю, пожалуйста, я переоденусь в домашнее, — сказал на ходу.

Минуты через три, пока Катя с бабушкой ещё были у входной двери, он вышел так, словно всё это время был дома и вообще никуда не собирался.

— Привет, Катя! — вроде, голос звучит спокойно, как ни в чём не бывало.

— Привет, — непринуждённо отозвалась Катя, и только по её глазам он видел, что она напряжённо размышляет: «Выгонит — не выгонит?».

— Завтрак, Катенька?

— Спасибо, Римма Артуровна, мы работать! Я дома позавтракала, — это была правда. Она же не знала, как встретит её Суворов.

Едва за ними закрылись двери комнаты, Артём схватил Катю за руку левой рукой:

— Катя, прости меня, пожалуйста! Я был неправ и вёл себя отвратительно! Мне даже оправдать себя нечем, эту свою подростковую вспышку. Могу только обещать, что подобное не повторится. Простишь?