Пока они общаются, я еще раз бросаю взгляд на экран телефона, где до прихода подруги рассматривал фотографии Полины в соцсетях. Алёна может думать, что угодно, но эта девушка будет моей. Иначе я не Никита Высоцкий.

– Пойдем, скорее, в дом. – Мама выталкивает Алёнку из сарая. – Я накормлю тебя домашней лазаньей!

– Ты заказала ее в ресторане. – Напоминаю я.

Сегодня к матери приходил очередной ухажер, поэтому мне пришлось тусоваться в берлоге. Видимо, на лазанью у них совсем не было времени, раз блюда осталось достаточно для того, чтобы угостить соседку.

– Какая разница? – Мать бросает в меня осуждающий взгляд. – Это хороший ресторан, и мы прекрасно знаем владельцев, они – порядочные люди!

– Просто не говори, что лазанья домашняя. – Рычу я. – Алёна знает, что ты не готовишь.

– Он в последнее время в отвратительном настроении. – Шепчет она на ухе Лёле. – Гормоны!

– Мам.

– Идем, – игнорируя меня, она буквально выталкивает Алёну из сарая. – Там достаточно еды, чтобы мы с тобой объелись до одури, и еще останется немного, чтобы ты взяла с собой. Наверное, твой отец устал с дороги? Я заверну ему лазанью.

Провожая их взглядом, я почему-то думаю о том, что Андрей Владимирович, отец Алёны – единственный, с кем не спала в этом городе моя мать. И странно, что она до сих пор не пыталась переступить эту черту. Совсем не похоже на нее.

– Ты идешь? – Оборачивается Лёля.

– Да. – Кивнув, я плетусь следом.

– Малыш обожает лазанью. – Хихикает мама.

Она знает, что эти слова меня взбесят, и делает это специально.

– Малыш вообще ест все, что не приколочено. – Усмехается Лёля. – Растущий организм.

Злюсь на них обеих и все равно иду в дом. Это же, блин, лазанья!

– Дочь! – Папа окликает меня с кухни, когда я вхожу в дом.

Честно говоря, надеялась, что он уже спит. Все мои силы ушли на то, чтобы вести себя, как ни в чем не бывало, после того, как Никита огорошил меня новостью о влюбленности в Полину, и теперь я без сил. Изображать из себя счастливого подростка еще и перед отцом – задачка «со звездочкой».

– Это ты? – Доносится до меня его голос.

– Я. – Отвечаю ему. И, сделав глубокий вдох, вхожу на кухню. – Это тебе. – Под его внимательным взглядом ставлю на стол стеклянную емкость с лазаньей. – От Марины с теплыми пожеланиями.

– О-о. – Задумчиво тянет он, глядя на блюдо, затем чешет затылок. – Так мило.

– Она – чудо, правда? – Сдавленно комментирую я.

– Точно. – Его кадык дергается. – Э… к-хм, я сделал нам горячие бутерброды, будешь?

– Не-а. – Мотаю головой. Мне сейчас кусок в горло не полезет. – Объелась лазаньей.

Это почти правда. Съесть кусочек без малейшего желания – тот еще подвиг. Известие о том, что мне не стоит надеяться на взаимность, начисто отбило аппетит.

– Как там Никита? – Спрашивает папа.

У меня перехватывает дыхание. Отчего-то снова так больно, будто корова лягнула под дых.

– Лучше всех. – Выдавливаю я, переведя взгляд на холодильник.

Как назло, на глаза попадается серия магнитов со снимками, которые мы делали прошлой осенью: вот мы с Высоцким обнимаемся на пляже, вот корчим забавные рожицы на камеру, а вот я сижу у него на плечах и весело смеюсь, а он поддерживает меня за бедра. И никому и в голову не приходило, что это прикосновение может казаться двусмысленным. Еще бы – мы же с ним братаны, или как он сегодня сказал? Что все время «забывает о том, что я девчонка». Да уж, веселого мало.

– Ты чем-то расстроена? – Папин голос заставляет вздрогнуть.

– Что? Я? – Пожимаю плечами, придумывая ответ. – Нет. Просто… – Поворачиваюсь к нему, натянув на лицо беззаботную улыбку. – Просто завтра последний день перед торжественной линейкой, и нужно столько всего успеть. Купить тетрадки, ручки, обложки, получить учебники в школе… А еще нужна новая форма.

– Ты знаешь, где лежит моя карта. – Улыбается папа. – Возьми подружку, и посвятите завтрашний день шопингу. Как только закончите с покупками, побалуйте себя походом в кафе. – Он подходит ближе и обнимает меня за плечи. – Точно все хорошо?

– М… да. – Отвечаю я, с трудом протолкнув слюну в пересохшее горло.

– Высоцкий что-то натворил? – Будто читает мои мысли отец.

И мое сердце падает. Я боюсь разреветься у него на глазах и сильно стискиваю челюсти.

– Никита тут ни при чем. – Вру я.

Папа и так настороженно к нему относится после того школьного вечера, с которого Высоцкий притащил меня на руках. Считает, что это он напоил меня, и вообще – мне стоит держаться подальше от испорченного мальчишки, который оказывает на меня дурное влияние. Хотя, уверена, в глубине души отец знает, что Никита и мухи не обидит, он не такой, и наша многолетняя дружба тому только подтверждение.