Историк Николай Иванович строго оглядел класс и спросил: «Кто желает выступить на конференции с докладом по книгам?» Руки вскинули всего лишь два человека: Паша (вот он, его верный шанс!) и Вера Сагина. Учитель удивленно приподнял правую бровь… Нет, по поводу Верочки ему было всё понятно — чтобы заслужить аттестат с отличием и золотую медаль, требовалось быть не только круглой отличницей (что само собой), но и еще активисткой, а здесь одной должности комсорга класса могло оказаться недостаточно. Но вот почему хочет выступить Пашка Матвеев? Он же на всех собраниях обычно сидит со своими друзьями на самых последних рядах и делает вид, что его тут вовсе нет?

— Павел, ты точно хочешь сделать доклад? — недоверчиво спросил Николай Иванович.

Паша встал и уверенно кивнул — да.

— А сможешь? — последовал следующий вопрос.

— Смогу, — снова твердо ответил Паша. — Не сомневайтесь!

Но Николай Иванович все-таки сомневался. Он немного походил по классу, подумал, затем сказал:

— Вот что, ребята, сделаем так: три книги — три выступления. Ты, Павел, будешь первым, расскажешь про «Малую землю» — про саму книгу и исторические события, которые легли в ее основу. Сагина возьмет на себя «Целину», а «Возрождение»… — Николай Иванович еще раз обвел медленным взглядом класс, большинство ребят тут же опустили головы и постарались сделаться невидимыми, —…Ира Селезнева.

Невзрачная рыжеватая девочка, которая была дежурной на первом уроке Паши в этой школе, поднялась из-за парты и негромко произнесла:

— Хорошо, Николай Иванович!

— Значит, решено, — удовлетворенно констатировал историк. — Но перед выступлением на общешкольной конференции мы проведем как бы ее репетицию. Сами понимаете! Поэтому следующий четверг соберем всех комсомольцев в актовом зале, и вы трое перед ними по очереди выступите. Явку ребят обеспечат комсорги…

Строгий взгляд на Веру Сагину, та кивнула — сделаю.

— У вас и у десятого «б», — продолжил Николай Иванович, — в четверг всего шесть уроков, значит, собираемся сразу после них в актовом зале и слушаем наших выступающих. Причем внимательно и вдумчиво, чтобы не пропустить какой-то ошибки или неточности! Я там тоже буду, как и руководство школы: директор Раиса Михайловна и завуч Маргарита Павловна. Общешкольная конференция — мероприятие чрезвычайно важное и ответственное, на него наверняка придет кто-то из райкома комсомола, да и из нашего партийного начальства может инструктор пожаловать… Так что вам, ребята, следует очень хорошо подготовиться! Чтобы не подвести на нас, ни себя.

После окончания уроков, когда все уже одевались в гардеробе, к Паше подошел Борис Васильев.

— Я слышал, ты будешь на школьной конференции по книгам Брежнева выступать? — спросил с некоторой тревогой в голосе.

Понятное дело: случись что, ему, как комсомольскому вожаку, тоже нехило достанется.

— Не бойся, не подведу! — широко улыбнулся Паша. — Всё будет тип-топ, в полном ажуре!

— Смотри, Матвеев, — тихо, зловеще прошипел Васильев, — не подкачай! Тебе ведь в конце года для поступления в институт хорошая комсомольская характеристика нужна будет, верно? Так что…

— Не дрейфь, Борька! — упокоил его Паша. — Мужик сказал — мужик сделал. Выступлю по первому разряду. Зуб даю!

И чиркнул ногтем большого пальца по правому клыку. Да еще цыкнул, как заправский урка. Борис снова недоверчиво на него посмотрел, но ничего больше не сказал, просто повернулся и ушел. «Надо бы потом как-нибудь поговорить с ним, — подумал Паша, — объяснить, что не претендую не его место. Мне бы только в школьное бюро войти — и вполне достаточно, для моих планов, вполне хватит. А комсоргом школы пусть по-прежнему Борька остается…»

Паше было абсолютно понятно, что Васильев очень обеспокоен по поводу вдруг объявившегося нового школьного активиста и, по сути, конкурента. А ну как тоже захочет комсомольскую карьеру сделать? И для начала — стать комсоргом школы. А от так старался, чтобы получить эту должность! Еще в восьмом классе, одним из первых среди сверстников, вступил в ряды ВЛКСМ и сразу же погрузился с головой в напряженную общественную работу, тянул ее, как мог. А потом вошел в школьное бюро… В девятом же классе, когда освободилось желанное место, стал комсоргом. И вот теперь, почти в самом конце школьного обучения, он мог его потерять… Да ни за что на свете! Пусть этот болван Пашка Матвеев даже и не мечтает! Не бывать ему комсомольским вожаком школы, ни за что!

Паша заскочил домой, бросил портфель, пообедал на скорую руку, переоделся и сказал, что идет на улицу. Родители не возражали: сегодня суббота, законный день отдыха. Иди, сынок, гуляй с друзьями, имеешь право! Только смотри, возвращайся не слишком поздно! Чтобы в девять часов был уже дома! Паша пообещал не задерживаться.

С собою он взял старый, объемистый рюкзак (нашел на антресолях) и моток бечевки. Встретился с Сашкой и Володькой на привычном месте — пустыре, те тоже запаслись большими сумками и веревками.