— Хорошо… мама, — выдавил из себя Паша.

А сам подумал: мозг — штука сложная, до конца еще не изученная, ч ним и впрямь шутки плохо. Надо бы на первое время действительно поостеречься, вести себя потише. И вообще — не высовываться и не привлекать к себе внимания. Проверил, захватил ли ключ от квартиры, подождал Ваську, потом вместе с ним вышел на лестничную площадку. Сзади щелкнул, запирая дверь, замок.

Вздохнул — новая жизнь началась. И решительно шагнул к лифту, надавил на коричневую кнопку. Кабинка с шумом и скрежетом поползла к ним откуда-то сверху.

Вместе спустились на первый этаж, вышли из подъезда. Разумеется, никаких тебе кодовых замков: открыл дверь — и всё. Паша шел не спеша, как и положено солидному десятикласснику. Васька почти сразу же побежал вперед, ждать не стал: некогда мне, надо успеть списать домашку по математике. А то Клавдия Васильевна — учительница строгая, обязательно проверит — хотя бы у половина класса. Если не сделал задание — с ходу влепит двойку, а у него и так — одни жалкие троечки в дневнике. Мать за это его ругает, а отец так вообще грозится не дать денег на новый велик. И что тогда делать?

— На моем пока покатаешься, — пожал плечами Паша.

Сам он велосипеды никогда не любил, даже в детстве катался на них неохотно (хотя они всегда у него были).

— Ага, как же! — скривился Васька. — У твоего велика всё переднее колесо теперь погнуто, сплошная «восьмерка». Не слабо ты на нем в фургон въехал! Чинить придется…

Паша пожал плечами — так уж вышло. Васька заторопился в школу:

— Ладно, я побежал! И тебя уже ждут — Вовка с Сашкой, — кивнул на двух пареньков, поджидавших их у перекрестка. Один был высокий, худой (почти как сам Пашка Матвеев), со светлыми волосами; второй — низенький, полноватый, с круглым, почти детским лицом. На носу — большие очки с выпуклыми стеклами (признак очень плохого зрения). Паша подошел, кивнул ребятам по-приятельски.

— Ну, как ты сам, норм? — грубоватым баском поинтересовался высокий блондин. — Тут говорили, что после такого удара обычно в больницу надолго попадают…

— Или вообще дураками навсегда остаются, — добавил полненький.

Паша криво улыбнулся: бог миловал'. Пожал ребятам руки.

— Да, не слабо ты башкой треснулся, чего уж! — продолжил блондин. — Впечатался прямо в бок фургона! Протаранил, как Гастелло — немецкие танки! Аж звон пошел! А потом сидел на земле, глазами хлопаел, ничего не соображал. Хорошо, что мы с Сашкой рядом оказались, отвели тебя домой. И велик твой докатили…

— Спасибо, ребята! — искренне поблагодарил Паша. — Вы настоящие чебурашки! Сейчас уже вроде бы ничего, всё норм, обошлось, как говорится. Голова вот только иногда сильно болит… А вы-то сами как?

Не спеша двинулись к школе. До первого звонка (если судить по часам над входом) оставалась еще уйма времени, почти десять минут.

— Галинка опять зверствует, страх как лютует! — тяжело вздохнул блондин. — Сашке вон «гуся» влепила, — кивнул на своего полненького друга.

«Гусь» — это, надо понимать, двойка, — перевел сам для себя Паша. — А вот у нас в школе «неуды», как правило, «утками» звали. И ведь тоже водоплавающие…'

— И за что же? — поинтересовался Паша.

Надо поддерживать разговор. Это очень полезно — можно узнать что-то важное и интересное из этой новой-старой жизни.

— Да, считай, ни за что! — огорченно махнул рукой полненький Сашка. — Задали нам читать рассказы Горького… ну, эти… которые про босяков. А вчера Галинка вызвала меня к доске, стала спрашивать, что я читал. Я ей честно ответил: рассказ «Коновалов». Она: «И как ты относишься к главному герою?» Я — ей: «Плохо отношусь, потому что это самый Коновалов, главный герой который, совершенно пустой и никчемный человек. Нигде долго не задерживается, работает на случайных работах, а все полученные деньги пропивает. Какая от него польза обществу? Да никакой, один только вред! Мне отец рассказывал, что, когда он работал на Севере, у них тоже такие вот типы были, их называли 'бич» — бывший интеллигентный человек. Они специально на Север вербовались, там много платили… И все деньги потом пропивали. Отец говорил, что некоторые даже по пятьсот-шестьсот рублей в месяц получали!

— Ну, это ты, Сашка, загнул! — грубо перебил рассказчика блондин. — За что же им такие деньжищи? Мой дед вон — целый академик, доктор наук, преподает в вузе, и то всего четыреста с чем-то в месяц имеет. Хотя он уже старый, всю жизнь, считай, наукой занимался! Заслуженный человек, награды имеет!

— Не вру я, Вовка! — с жаром произнес полненький Сашка. — Честное слово! Были такие зарплаты! Пашка, скажи ему ты!

— Верно, — кивнул Паша, — если человек где-нибудь на самом Севере работает да еще в глухой тайге, скажем, в особо трудных условиях, то так платить могут. Геологам разным, буровикам, нефтяникам… Тем, кто важные месторождения для государства разведывает, а потом их осваивает. Но особенно тем, кто работает на золотых приисках. Вот там действительно деньги большие зарабатывают! Но и труд там адский. Вкалывают по несколько месяцев подряд, почти без выходных, вахтовым методом, а потом получают на руки сразу кучу денег.

— И все их тут же спускают! — вклинился Сашка. — Отец рассказывал: у этих бичей самый шик был — пойти в ресторан и всех в зале угостить за свой счет. Или же заказать для себя и гостей всё меню…

— Это как? — не понял Вовка.

— Заказать все блюда, что есть в списке, — пояснил Сашка. — И гуляли там по несколько дней, пока деньги не кончались. А потом снова нанимались на работу, ехали в тайгу на вахту… Совсем как этот Коновалов! Сначала работает, а потом все прогуливает с дружками! Пустой человек, никчемный: у него ведь ничего не было — ни жены, ни семьи, ни смысла в жизни. Натуральный бич!