А по ним эта якобы совсем уже старая, полуразвалившаяся дача стоила всего два миллиона рублей. Это притом, что лишь ее территория (несколько гектаров недалеко от Москвы) тянула как минимум на десять лямов «зеленых». К счастью, удалось поднять в прессе большой шум, и жадному хапуге дали по рукам. И ничего у него с госдачей, слава богу, не получилось.

Другой случай был еще серьезнее: некий очень важный чиновник в Министерстве иностранных дел по глупости (или за вознаграждение — кто теперь знает?) чуть было не отдал часть наших океанских вод у Камчатки (весьма богатых рыбой) американцам. Там давно уже существовала некая небольшая спорная морская территория, на которую постоянно претендовали рыболовы из США. И этот чинуша то ли по своему недомыслию, то ли еще по какой-то иной причине вдруг решил подарить эти важные промысловые территории амерам — якобы во имя счастья, любви и добрососедских отношений. Короче, мир, дружба, жвачка.

И опять же — еле-еле успели привлечь к проблеме внимания общественности и отановить эту незаконную сделку. Чинушу по-тихому отправили в отставку, и он осел профессором в одном из престижных столичных вузов. А сколько потом еще было подобных дел — с более мелкими, но не менее вороватыми или глупыми начальниками? От губернаторов, глав региональных властей и до простых городских мэров и мэрчиков…

Слава богу, этих жадных, недобросовестных чиновников время от времени хватали за руки, судили и сажали на долгие сроки. Ибо газетную прессу тогда очень уважали и даже немного ее побаивались. А потом появились блогеры, и каждый стал сам себе журналистом и редактором. И вот тут началось… Информационный беспредел — вот как это называется, думал Паша. Пиши что хочешь и про кого хочешь! И почти всё им сходило с рук. Да, зарвавшихся блогеров и блогерш иногда все-таки привлекали к ответственности за вранье и откровенную клевету, но до настоящего, серьезного наказания (чтобы с арестом и тюрьмой) дело доходило редко. Гораздо чаще им просто грозили пальчиком — нехорошо, мол, ребятки, такое писать, ай-ай-ай вам! Немедленно уберите этот материал, а не то поставим в угол! А инфа уже давно пошла гулять-танцевать по Сети, и ничего с ней сделать уже было нельзя…

Столь либеральное (и прямо-таки скажем, беззубое) отношение к блого-мальчикам и блого-девочкам объяснялось тем, что на самом верху руководства страны долгое время считали, что в новой России должна быть свобода слова и свобода высказываний. Поэтому каждый урод имеет право выражать свою точку зрения. Неприкосновенной коровой считалось даже мнение откровенного идиота — ну он же так думает, это его точка зрения и его гражданская позиция! Вы должны ее уважать и относиться к ней с пониманием! Иначе никакой демократии!

Бред, да и только! Слава богу, потом наверху передумали и стали наводить в блого-сфере кое-какой порядок. Но сколько времени и сил это потребовало! Ужас! А скольким людям стоило нервов, бессонных ночей и испорченной репутации? Кто-нибудь это считал?

В конце концов, Паша хорошенько подумал и к самому себе подходить не стал. Спокойно достоял до конца очереди, получил свои четыре рубля (мелочь, как положено, оставил в кассе) и поехал из редакции домой. На первую официальную зарплату он купил родителям хороший торт — «Прагу», за три рубля шестьдесят копеек. И еще две бутылки лимонада для Васьки, тот его очень любил. Почему бы и не порадовать близких? Другой семьи у него в этой реальности все равно нет… И уже не будет.

Время летело незаметно, вот и декабрь уже начал приближаться к концу. Это был самый любимый месяц Паши: во-первых, его день рождения, а во-вторых, Новый год. Два хороших праздника подряд. Причем собственный теперь «бёздей» можно было отмечать дважды: сначала — в свой «старый» день, 19-го декабря (из прошлой жизни), затем — уже 21-го, по новым документам. И, что самое интересное, обе его днюхи странным образом совпадали с датами появления на свет двух чрезвычайно важных для страны исторических личностей: Леонида Ильича Брежнева (он тоже родился 19 декабря) и Иосифа Виссарионовича Сталина (появился на свет 21 декабря, если верить его официальной биографии). Конечно, так вышло случайно, но, как известно, всякая случайность — это результат некого сбоя системы.

Не этим ли, кстати (ошибкой в какой-то глобальном суперкомпьютере, называемом жизнью) и объяснялся факт его второго появления на свет? Но уже в другом теле и с другой судьбой… Кто его знает, что там было на уме у Великого Творца всего живого и сущего? Может, ему надоело быть все время очень серьезным, и он решил просто пошутить? Подумал: а дай-ка я возьму самого обыкновенного, рядового человечка и посмотрю, что с ним станет, если дать ему еще один шанс? Любопытно ведь! Ткнул указательным пальцем в людской муравейник и случайно попал в него, Павла Мальцева. А дальше все закрутилось-завертелось…

И теперь сидит этот самый мудрый, белобородый старец у себя на облаке (или где еще там…), смотрит вниз на бедного муравьишку и похихикивает себе в усы от удовольствия. Смешно ведь: бегает несчастная букашка, суетится, чего-то там хочет, к чему-то стремится. А надоест ему наблюдать — щелкнет пальцами, и нет крошечного насекомого. Как будто никогда и не было. Мол, хорошего понемножку, пожил чуток — и хватит, ступай на новый круг перерождения…

Однако думать о таких сложных и высоких философских материях Паше совсем не хотелось. Праздники ведь на носу! Хотелось просто жить, любить и верить — как завещал великий Лев Толстой, Жить для себя и тех, кто тебе дорог, и любить тех, кто любит тебя. И верить во все хорошее. Или же хотя бы в светлое будущее… Ибо без веры нет надежды, а без надежды нет вообще ничего. Недаром же она умирает последней!

Свои дни рождения в прошлой жизни Паша, как правило, отмечал дома. Чаще всего — с родителями, когда получалось — с друзьями. Но последнее случалось редко — бабушка тяжело болела, и приглашать чужих людей было нельзя. В 1979-м году 19 декабря приходилось на среду — самая середина недели. Паша решил отметить свой «бёздей» один — сам с собой. Пусть это будет день его ностальгии и воспоминаний…

В среду школе был, как обычно, день профподготовки, и занятия закончились довольно-таки рано — уже в три часа. Паша забежал домой, бросил портфель, переоделся, быстренько пообедал и сказал Ваське (тот корпел уроками — подтягивал успеваемость к концу четверти), что уходит по делам. Брат лишь тяжело вздохнул: ему гулять с друзьями запретили родители — пока не исправит три двойки, полученные за последнюю неделю. Строго, но справедливо: а нечего было лодырничать и шляться на улице допоздна, вместо того, чтобы читать учебники! И так в дневнике — почти одни тройки, так тут еще и двоек понахватал!