Драко, довольно часто пользующийся услугами данного заведения, был беззаветно доволен успехами Теодора и как мог старался способствовать его делу.

Сегодня он не был обычным посетителем, сегодня он пришёл в качестве друга. Единственно верного и необходимого.

Тяжелая дубовая дверь открылась практически бесшумно, впуская в накуренное помещение хоть какой-то воздух. Нотт поморщился и отвернулся в противоположную сторону, потирая большой и указательный палец друг о друга. Легкий гул голосов донёсся из проёма.

«Что бы ни случилось, бизнес должен работать так, как и прежде».

От собственного цинизма пересохло в глотке.

Он опустил голову, слыша, как звук неспешных шагов распространяется по комнате, а надоедливый шум скрывается за захлопнувшейся дверью. Это было странно. Вроде Нотт должен был горевать или радоваться, но он не чувствовал внутри себя ни того, ни другого. Ему было никак. Какая-то звенящая и пугающая пустота заполняла душу до краев. Кресло напротив скрипнуло.

— Ты так и будешь целый день сидеть взаперти? — густой баритон, словно корабль, плавно проплыл по волнам сознания. — Всё-таки уже обед.

Малфой звучал слишком органично для этого места. Теодору даже иногда казалось, что друг вписывается в эту атмосферу намного лучше, чем он сам, ведь по итогу всё, о чем ему говорил отец, оказалось правдой: пришлось работать организатором и управленцем. Он, сам того не понимая, создал новую ветвь в истории этого города.

— Боюсь, за стенами этого кабинета теперь для меня нет жизни, — безэмоционально протянул Теодор, поправляя мешающий ворот рубашки. — Так или иначе за мной будут ходить твои псы, шайка моего отца и ещё куча кретинов, желающая моей смерти или восхождения, — он потянулся за бокалом. — Ммм.. — и, отпивая, пробормотал: — Если исключить Поттера и его дотошность по отношению ко всему, что касается деятельности моего почившего батюшки.

— Звучит так, как будто ты принцесса из сказки, — взмахнув палочкой, Драко перенёс чистый бокал с барного шкафчика на стеклянный столик, стоящий напротив кресла. — Тебя все хотят, а ты заперся в башне и не планируешь ни черта делать для собственного спасения.

— Возможно, что и так, — поморщившись, раскрутил крышку Теодор, глядя на то, как бутылка поднимается в воздухе и ударяется горлышком о бокал. — Мог бы просто попросить.

Звук льющейся жидкости прервался, и бутылка с едва уловимым треском стала на прежнее место.

— У нас с тобой есть большая общая проблема, — левитируя стакан к себе, констатировал Драко. — Мы не умеем просить.

Нотт оглядел крышку в своих руках, поджал губы и несколько раз коротко кивнул. Это было не единственной их проблемой. Безукоризненные аристократические традиции, помимо благородства и гордости, подарили им массу недостатков: неумение правильно выражать чувства, неспособность признавать поражение и тяжелый характер. Любая трудность была лишь временной, любая цель вела к новой, каждая победа становилась несущественной.

Всячески прожигая свою жизнь, они лишь вгоняли свои эмоции глубже, а доставать их со дна ментальной пропасти становилось всё сложнее. Пусть они делали это по-разному: Драко с головой уходил в работу, не замечая, как идут дни и месяцы, а Нотт по ночам топил себя в алкоголе и разгулах, днём пытаясь контролировать дела и свою жизнь.

Никто из них не был сломлен, никакого отчаяния или безысходности, но Теодору всё ещё казалось, что они живут не своими жизнями. Много лет назад кто-то выбрал за них, на какой они стороне. Много лет назад кто-то указал им маршрут, по которому им предстоит идти всю оставшуюся жизнь. И они этому пути следовали, как примерные овцы, шаг за шагом всё больше увязая в собственной безнадежности. Это болото даже стало казаться уютным. Покрытое мхом фантомного собственного выбора, оно с каждым годом казалось только комфортнее. Пока они не оказались здесь.

Они не были больны, не были изранены. Где-то в глубине души, за толстой плитой из безразличия и апатии, покоилось разочарование, похороненное в увядающих лучах солнца много лет назад. Никто не мог сказать точно, когда это произошло. Никакой официальной церемонии прощания со своими детскими мечтами не проводилось, но две могилы были вырыты собственноручно.

— Отчасти ты прав, — громко цокнув, наконец-то согласился Нотт. — Только реальности это не меняет.

— И что мы будем делать? — постучав указательным пальцем по стакану, спросил Малфой. — Мои, как ты выразился, «псы», естественно, будут желать твою голову. Группировка твоего отца последние годы не сильно соблюдала договоренности. Торги из-под полы, рэкет, попытки шантажа…

— К чему мне всё это знать? — брезгливо поморщился Теодор. — Мне нет никакого дела до того, что там происходило.

— Несмотря на то, что ты ничего не желал и не желаешь слышать про его дела, знал о его кончине ты чуть ли не первым, — поднимая взгляд на друга, Драко выдержал паузу. — Всё ещё пытаешься меня заверить, что его дела тебя не касаются?

— Город — место шумное, — хладнокровно парировал Нотт, — разное совы на хвосте приносят.

— Раньше ты мог соблюдать нейтралитет, — кивнул Малфой, пристально вглядываясь в зелёные глаза человека напротив. — Сейчас это обернётся войной и делёжкой территорий.