— Я? Что я скажу? Это кто другой болтает, не я… Видели ее. С доктором! И я разик видел, в его машине. Тут тебе и ребенок, чтоб ты знал… У нас в былые времена одна такая…

У деда в голове все до того перепуталось, что понять ничего ровным счетом невозможно. Ясно одно: незачем было срываться как полоумному к морю. В итоге, кроме гонок и бессонной ночи, получи еще порцию заботы… Да пошел он — и я распахнул перед ним дверь. На первом попавшемся листке размашисто вывел: «Заявление. Прошу уволить меня…» Шариковая ручка хрустнула между пальцами. Издевательский смех, шарят взглядами невидимые глаза. И, как назло, больше нет чистой бумаги. Ладно. Две двойки, пять, два. Звонок должен был, по-моему, оглушить всю поликлинику, они там что, заснули?

— Алло, можно сестру Жанну Димитрову!

— Привет. — Она на другом конце провода смеется. — Ты откуда узнал, что я вышла из отпуска? Утром звонила тебе, похвалиться хотела, но…

— Ты почему вышла раньше срока?

Помолчав, уже другим голосом:

— Надеялась, сам догадаешься. Хочу, чтобы осталось несколько дней отпуска в запасе и, когда ты возьмешь свой… Ой, сегодня такое было, — смех оживляет в памяти ее образ: женственная, тонкая, белый халат, накрахмаленная косынка. Боль как рукой снимает, какое тут заявление… Голос, такой родной, я обезоружен. Так мне хорошо, хорошо. И вдруг — обрыв: выслушиваю, закусив губу, как в историю с ловким пациентом проворно вмешался доктор Дасев. «Осмотрел и разоблачил».

— Он что, на работе?

— Да, сегодня вышел. Слушай, этот ловкач стал Дасева умолять: «Я, — говорит, — о больничном и думать забуду…»

Да-с, эта девочка воистину прирожденная актриса. Голосок так чист и искренен — сплошное притворство. Будто скрежет пилы прорывается в уши, рвет мозг. Пора все это кончать! И через день потухнут любопытствующие взгляды, исчезнут недомолвки вокруг Пети… Интересно, какого цвета волосы у Дасева? Каштановые, русые?

— Алло, Филипп, ты слушаешь?

— Да-да!.. Что?

Они именно сегодня решили устроить вечеринку! Как заведено, фельдшер Методиев возьмется растягивать вытертые мехи аккордеона, санитарка Валечка будет дренькать на гитаре. Кто-то в микрофон объявит конкурс песни, пойдут приглашения на танго, на вальс, на танго… Не хочу и не пойду. Вернусь пораньше, посижу с книжкой.

— Филипп! — недовольно гудит в руках трубка. — Ты приходишь? В восемь!

— А доктор Дасев осчастливит нас своим присутствием?

«Рассмеяться или рассердиться», — видно, думает она. Выбран прежний беззаботный тон:

— Всенепременно!.. И хватит о нем. Мы просто коллеги…

Действительно, какого цвета волосы у Дасева? Петр — шатен, кажется, и доктор тоже… А глаза? Так не вспомнить.

— Лады, приду! В восемь.

Отправился пешком, пошатался по улицам и появился к девяти. На торчащем в углу магнитофоне свежие бобины, колонки рассеивают неторопливую мелодию.

— Разрешите пригласить! — только обернулся, как Жанна сплела руки у меня на плечах. Повлекла за собой, двигаясь в такт музыке — два шага вперед, один назад, два вперед… И все пошло не так, как рассчитывал. Прошел час, а я и не вспомнил о своих планах. Хохотал вместе со всеми, дважды пытался подтянуть за Жанной, когда она пела.

Она захотела забраться в глубь зала, и я пошел следом. Там несколько человек, отделившись от всеобщего галдежа, о чем-то спорили. Ба, Дасев! Я обнаружил это, лишь когда он замотал в несогласии головой и начал свои декламации:

— Призвание медицины не только лечить человека, но и жизнь его удлинять. Природа сама нам подсказывает, что это реально. Некоторые виды, например…

Еще один умник выискался! Его соломенный чуб довел меня до белого каления.

— Люди, доктор, — прервал его нарочито нахально, — и так живут слишком долго. Кое-кто даже чересчур…

Смолкли все как один. Удивленно переглядываются. Плечом почувствовал, что Жанна дрожит. Ее рука нашла мою и больно сжала. Но и это не остановило, напротив, довершило удар, к горлу подкатила обида.

— Было бы полезнее, доктор, выдумай ваша медицина средство против тех человеческих изъянов, которые…

— Танцуют все! — Жанна направилась к центру зала. Никто за ней не пошел. Дасев стукнул о стол песенником:

— Если вы пьяны, идите проветритесь, а нас оставьте в покое. Я продолжаю: наш организм приготовлен к долголетию. Пример — Кавказ…

Почва, и без того шаткая, уходит из-под ног… Я пошел на доктора с единственным желанием — унизить его перед другими, а обернулось против меня. Минуты шли, все ехидно пялились. Никто не проронил ни звука, и вдруг докторишка невозмутимо улыбается:

— А медицина, товарищ инженер, не должна выдумывать лекарства ни для добрых чувств, ни против злых. Мы бы тогда стали одинаковы, как вот эти лампочки. Дышащие роботы, и только, ведь так, Жанна?

— Да-да! — подтвердила она с готовностью.