— Знаешь, ты вся зеленая, — сказал Рангел в их первый вечер, — и волосы у тебя зеленые, и глаза зеленые, и руки…

Она смутилась.

— Это от освещения. — И показала на массивные грозди сотен зеленых лампочек, свисавшие с потолка. — Мы должны чувствовать себя как в аквариуме — мы же в баре «Нептун»… И ты весь зеленый.

— Господи, какая ты зеленая! — твердил в упоении слегка ошалевший Рангел. — И какая красивая!

Как давно было все это! Две недели, нет, — ровно шестнадцать дней назад, в пятницу…

В витрине оказалась девушка, через руку переброшено платье. Ногой пододвинула к себе объемистую коробку. Ловко, несколькими размеренными движениями натянула платье через голову на манекен, оправила складки. Левую руку — вверх, на оттопыренный мизинец повесила миниатюрную сумочку. Шарфик на точеную шейку. Шляпку хитро закрепила сзади двумя заколками…

В тот вечер, шестнадцать дней назад, они уходили из бара последними. Третий час. Море шумит внизу, от лагеря долетает музыка. Голова кругом. Рангел обнял ее…

— Давай искупаемся?

— Прямо сейчас?

— Да.

— Я не взяла купальник…

— И я…

Вода, поглотившая тысячи звезд, была удивительно теплой; обвивала бесшумно и лакомо, и в первый момент Нада не ощутила его руки…

* * *

Парень, покрутив в руках сверток, пытался развязать розовый шпагатик:

— Это еще что? Опять себе что-то укупила?

— Блузку, — боязливо произнесла девушка. — Не сердись, я купила…

— Ты отдала тридцать восемь левов! — В голосе парня звенят металлические нотки. — Тридцать восемь левов! Наши последние деньги…

— Так уж и последние! — Девушка было засмеялась. — У нас есть еще тридцать. И талоны в столовку. До стипендий дотянем…

— Тридцать восемь левов за эту тряпку! — рубанул рукой по свертку парень. — Есть у тебя голова на плечах?

Парень зол не на шутку. Нада отметила, как запульсировала тонкая жилка у него на шее.

— За эту тряпку! — не унимается парень. — Ума у тебя ни на грош — зато блузка за тридцать восемь левов!

— Не сердись, прошу тебя! — Девушка едва не заплакала. — Ты знаешь, как мне была нужна именно такая…

— Вы позволите взглянуть? — Маэстро протягивает руку.

Девушка мигом разворошила упаковку. Белая блузка легкого льна, шитая золотом по рукавам и красным по вороту. Маэстро поглаживал ткань, расправляя складки…

* * *

— У тебя нежные руки, — проронила Нада, когда они вышли из моря, — я не вижу тебя, мне страшно…

— Не бойся, не бойся! — Темнота пустого пляжа звенит от шепота. Спина впитывает теплоту мягкого песка. — Я не хочу, чтобы ты боялась…

— А сам дрожишь?

— Мне холодно.

Да, да, ему действительно нужно было спешно уйти. Ждать — ни малейшей возможности, его же самого где-то ждали. Нелепо, не вяжется: Рангел и такая ложь! Такая ложь: знать, что она рядом, ехала ночь, за триста километров, чтобы увидеться, провести вместе несколько часов, — и сбежать. Зачем? Ведь ты сам когда-то, так давно, шептал: «Не бойся…»

Закапал дождь. Улица, совсем недавно оживленная, обезлюдела. Кто спрятался в подъезде, кто под козырьком трамвайной остановки. Внезапный летний дождик, отшумит через несколько минут.

Нада наблюдает, как девушка в витрине принялась за второй манекен. Сперва брюки, так, левую ногу чуть вперед, показать носок ботинка; пиджак небрежно расстегнут, под ним жилет — в крупную клетку, однако в тон костюму. Руки опущены, крепки, но как-то скованны…

Закончив, девушка ушла, захлопнув за собой неприметную дверку. Раскрыв изящный зонтик, уже с улицы оглядывает свою работу. Мужчина и женщина. Элегантные. И безжизненные. Случайные.

Вот, смешно перескакивая через лужи, отошла шагов на десять, резко остановилась, будто о чем-то вспомнив, и поспешно вернулась. Перевесила сумочку на плечо, дьявольски кокетливо сдвинула шляпку; подняла правую руку в незавершенном жесте — поправить ли прическу, махнуть ли рукой: привет, прощай?

Теперь — молодой джентльмен. Черный «дипломат» поставим рядом, платочек из верхнего кармана вытянуть еще чуть-чуть, узел стильного галстука расслабим. Да, ему все ясно, молодому джентльмену. Ничего невозможного нет! Для него незаконченный жест всегда будет означать лишь одно…