Наташа уже смотрела на экран, где на черном фоне мелькало что-то белое. Вдали, по освещенной дороге вдоль домов, тянулись редкие автомобили. Машину Ефима и Беллы – судя по очертаниям, "Мицубиси Лансер" – уже залепило снегом и замело колеса так, что их почти не было видно. Две фигуры, стоящие в свете фонаря перед машиной, больше смахивали на снеговиков, чем на Беллу и Ефима. Толстые длинные пуховики, теплые шапки под капюшонами надвинуты до бровей, лица прикрыты шерстяными масками, как в костюме полярника в Музее Арктики и Антарктики, куда Наташа недавно водила сына; руки прячутся в больших рукавицах… Фигура повыше – наверное, Коган. Рядом возбужденно размахивает руками Белла. Ее скороговорка слегка приглушена плотной шерстяной маской, защищающей нижнюю часть лица от ветра и снега, а ноги в здоровенных узорчатых пимах азартно притопывают по снегу.

– Горло не застуди, Лестрейндж, – улыбнулась Наташа, привычно назвав подругу фамилией Беллиной любимой киногероини, Беллатрисы Лестрейндж из "поттерианы", – и привет Фиме. Ну, вы даете: в такую погоду рванули камеру искать, чтобы помахать мне рукой! Позвонили бы по скайпу из отеля, поднесли телефон к окну, раз уж так хотели показать мне воркутинский вечер. А то мне даже неловко, что вы так рискуете. Что это у вас за спиной? Уже тундра?

– Зачэм абыжаэшь, дарагой? – раздался голос Ефима; Коган в привычной своей манере дурачился, имитируя говор восточного человека из фильмов Георгия Данелии, – Какой-такой тундра-пундра? Это Тиман, недалеко от центра. У нас за спиной – одноименный овраг… Да ничего, к ночи еще немного поутихло, по крайней мере меня и машину не сдует, а Белку, если что, я утром посветлу подберу и отряхну… – он увернулся от пригоршни снега, которую Белле так и не удалось слепить в снежок. – А что днем творилось – мишугене ("С ума сойти!" – пер. с идиш. /прим. автора/)! Пока я на прениях прокурора под лавку загонял, а Белка свидетелей обвинения бушлатом по залу гоняла, за окном так пуржило! Я грешным делом боялся, не рухнут ли стены нам на головы… Белка, не ржи, горло застудишь!

– Головой, Фима, надо думать, а не грешным делом, – хихикнула Белла.

– Каждый понимает в меру своей испорченности!

Шшшшшуууууух! – на спину Когана снова обрушилась внушительная горсть снежинок.

– Мда, в снежки тут не поиграешь, – сочувственно сказал Ефим, – почти минус двадцать, снег не лепится, а сыплется! Вернемся, нам родной питерский февраль теплым покажется!

– Как там ваш процесс? – спросила Наташа.

– Со щитом. Завтра зачитают приговор. Впаяют парню за самовольную отлучку с работы по личным делам, а сто пятую снимут. Следователю дадут пенделя и дело на доследование вернут – пусть ищет, кто на самом деле этого вертухая "загасил". А ты как думала?.. – хвастливо сказал Коган.

– Ты днем камеру открой, часов в 15-16, – посоветовала Белла. – Сейчас перед закатом небо приобретает такой янтарный оттенок!.. Я никогда не видела подобного, хотя где мы только не были. Словами не передать.

– Только не позже 17.00, – напомнил Ефим, – потом уже темнеет, и картина до следующего светового дня вот такая, – он повел рукавицей вокруг.

– Классные варежки, – заметила Наташа. – И обувка. Где взяли?

– У местных купили, – Белла приподняла полы пуховика, показывая узор своих пимов, – из тундры привозят на продажу, хэнд-мэйд. Обувка – шик: и смотрится классно, и тепло, и ноги не скользят! Умеют же северяне вещи делать! А в наших ботинках мы тут в первые дни только и делали, что на "мэри поппинс" плюхались! Кстати, могу и тебе в подарок прикупить, когда женщина из тундры снова привезет товар на продажу, будешь в эксклюзиве рассекать! И не раньше полудня заходи, такой тут в феврале световой день короткий. Но местные уже и этому радуются, что хоть на несколько часов солнышко выходит. В январе, говорят, день еще короче, а в декабре дней 8 – 10 вообще полная ночь… Ай! – она схватилась за Ефима. – Ну и ветрище сорвался, чуть в овраг не смел! Фиггасе! Фима, или это ты опять шутишь? Он уже пару раз исподтишка поддавал мне в спину и с невинным видом говорил, что это ветер…

– Да нет, на этот раз я не при чем, – Коган посмотрел на небо. – Опять задувает. Едем в гостиницу, Белка. Только машину откопаем, ее уже по самые окна занесло.

Глядя с улыбкой, как ее друзья возятся с лопатками у сугроба, в который превратился их внедорожник, вызволяя "Лансер" из-под белого покрывала, Наташа подумала, что обязательно понаблюдает за тундровым зимним закатом…

Она еще не знала, что сделала первый шаг к одному из самых опасных приключений в своей жизни.

– Судя по твоему смеху, звонили Фима и Белла? – в кабинет вошел ее муж, Виктор Уланов, адвокат из фирмы Когана. – Только мой босс и его супруга способны заставить тебя так хохотать.

С недавних пор Уланов два-три раза за неделю приезжал к Наташе в квартиру на Фонтанке и оставался ночевать. Оставлять в одиночестве 91-летнюю бабушку, живущую в районе "Московской", ему не хотелось. Несмотря на неиссякаемую энергию и ясный ум, Карина Ильинична уже вступила в преклонный возраст… Но она очень настойчиво выпроваживала внука на Фонтанку: "Мальчонка без отца растет, парню мужской пригляд нужен, а не только мать да нянька! А то вырастет хулиганом или разбалованным, и что с ним делать будете? Что у вас там с женой вышло, вникать не хочу, сами люди взрослые, разберетесь, а сына не бросай, коли ты отец!"

Уланов приезжал, проводил время с женой и сыном, ночевал в своей комнате, гулял с Младшеньким… Иногда они даже куда-то выбирались все втроем. С Наташей они держались приветливо, по-дружески. Но не более. Давняя история, стоившая обоим седых волос, все еще стояла между ними…

– Да, – Наташа поднялась из-за стола, – ты угадал. Узнаю отчаянный нрав Беллы и удальство Ефима; безумству храбрых поем мы песню. Они направились после ужина искать вебкамеру, чтобы передать нам привет и поздравить Младшенького с днем рождения. Вот в такую погоду, посмотри.

– Да-а, – Уланов заглянул на экран Наташиного компьютера. – Я, кажется, догадываюсь, чья это была затея, а Ефим просто не мог отказать супруге. И в самом деле ночь кромешная, а у нас солнце только садится. И метет – в двух шагах ничего не видно.

– Пока мы разговаривали, их машину совсем занесло, – заметила Наташа, – они ее еле откопали.

– В феврале в Коми часто бывает пурга. Зима в это время особенно лютая, понимает, что ее время проходит даже в Заполярье, и звереет.

– Ты тоже бывал в Воркуте?