*

Дома еще никого не было. Лиза, няня Младшенького, взяла выходной, а Уланов с сыном еще не вернулись с Крестовского острова. "Их оттуда до закрытия палкой не выгонишь, – улыбнулась Наташа, – после зимы радуются теплым апрельским дням!"

Она разобрала покупки и отправила мужу СМС: "Вы где?" Ответ пришел через четверть часа: "Катались на "Шалтай-Болтае", сейчас идем есть пиццу". "Я так и думала. До вечера!"

*

Выходя из метро, Уланов с Младшеньким увидели первые, ранние ландыши, ранее невиданные в Петербурге в апреле.

Старушка в белом платочке без особой надежды протянула Виктору букеты:

– Купите цветочков!

– Папа, давай купим для мамы, – потянул отца за рукав Младшенький. Адвокат достал кошелек.

Минуя Технологический институт, оба Виктора с наслаждением вдыхали свежий весенний аромат цветов. Они купили два букетика, вспомнив о няне Лизе. "Всем девочкам весной надо дарить цветы", – сказал отцу Младшенький.

*

Букетик благоухал в вазе на Наташином столе – первые цветы в этом году, обманутые ранним теплом, а может, парниковые. Но это были верные вестники весны, которая уже окончательно вытеснила из Петербурга зиму. Они очень диссонировали с тем, что Наташа видела на экране.

Тиманский овраг по-прежнему прятался под снегом, только с проезжей части белую "шубу" счистили и на обочинах образовались настоящие тоннели – выше человеческого роста. В Воркуте зима еще не спешила сдавать позиции. "Бывает, что у них и в июне снег идет", – сказал Наташе Ефим, хорошо знающий климат Коми.

Наташа поправила цветы в вазочке и замурлыкала песенку: "Мы поедем, мы помчимся на оленях утром ранним"… И улыбнулась: похоже, что обаяние Севера коснулось и ее.

"Ландыши на столе и сугробы на экране, – думала она, – интересное сочетание… Может, хоть оно разбудит мою творческую мысль, и я придумаю завязку для нового романа. А не послать ли мне на этот раз Катю Савскую в тундру? Это что-то новое"…

Наташа отошла, чтобы приготовить себе в кофе-машине чашку кофе. Вернувшись к столу, она увидела, что одна из машин фыркает, выбрасывая в воздух клубы пара – прогревает мотор. Красный "пежо", миниатюрный "дамский" формат, более уместный для Невского проспекта, чем для окраин Воркуты. Стекла тонированы, и не видно, кто сидит за рулем – мужчина или женщина. "Кажется, на похожем "пежике" ездила Таня Садовникова у Литвиновых и обожала эту машину", – подумала Наташа и отпила кофе. Сама она предпочитала более солидный формат. Сейчас она ездила на массивном "лэнд-крузере", а для представительских целей имела "Линкольн-Навигатор"…

*

Человек в черной дубленке, появившийся в кадре со стороны дома, только начал переходить через дорогу. Он, наверное, даже не понял, что происходит, когда красный "пежо" ударил его сзади.

Наташа остолбенело смотрела, как тело несчастного высоко взлетело в воздух и рухнуло в исполинский сугроб у обочины. Ограждение содрогнулось, и Наташу передернуло; ей показалось, что она даже слышит глухой звук удара головы, с которой слетела шапка, о металл… Снег взметнулся белым облаком и осел, мгновенно засыпав упавшего. Красная машина развернулась и рванулась к дороге. Ее занесло, закрутило, и, пытаясь выровняться, она неумолимо приближалась к кромке оврага…

– Твою мать. Вот и посмотрела закат, – севшим голосом пробормотала Наташа, никак не ожидая, что ставшее уже привычным любование Воркутой примет такой характер. Так искрился на солнце белый снег; над домами клубились красиво подсвеченные облака причудливой формы, золотилось предзакатное небо. А только что на фоне этой идиллической картины алая машина сбила человека, он лежит, распластанный, в сугробе, а машина-убийца отчаянно маневрирует, визжа шинами, и вот-вот сорвется в овраг.

Рука в черной рукавице высунулась из сугроба, попыталась уцепиться за что-то, но рыхлый снег проминался и осыпался. Рука поскребла по нему и бессильно упала.

Тут только Наташа вышла из ступора. Господи, человек, сбитый машиной, нуждается в помощи, он, наверное, сильно травмирован, а вокруг – никого. И машина-убийца вот-вот грохнется с немаленькой высоты. Не ту машину выбрал для воркутинской зимы… Пусть с ним разбираются правоохранительные структуры, но нельзя же сидеть, как болван, и смотреть, как гибнут сразу двое.

Наташа быстро открыла мобильный интернет, нашла номера телефонов воркутинских ГИБДД и "скорой помощи" и сначала позвонила врачам.

Услышав о жертве ДТП у Тиманского оврага, диспетчер четко ответила, что высылает машину.

В полиции ей ответил мужчина с гулким басом.

– Высылаю наряд, – прогудел он. – А вы не уходите, нам понадобятся ваши показания. Вы где находитесь?

– В Петербурге, – ответила Наташа.

– В смысле? – совсем не официально спросил полицейский.

– Я смотрю вебкамеру, хотела понаблюдать за закатом. И увидела наезд.

– Понял…

Записав ее номер и сказав, что ей позвонят при необходимости, Наташа задумчиво повертела в руках телефон. "Странно как-то… ДТП произошло в Воркуте, а "скорую" и полицию я вызываю из Петербурга. Поблизости никто ничего не видел, а я на вебкамере с расстояния более 2000 километров увидела! Ну и наворот. Напишешь в книге – хейтеры заорут, как паровозные гудки, что "так не бывает, авторша, ТП, все выдумала! А это нерадостная примета времени. Мы много смотрим на экраны своих телефонов, и слишком мало – вокруг себя!"