*

До Ладожского вокзала ехали на машине Уланова по утреннему Петербургу, где уже вступали в свои права белые ночи, а на кустарниках набухли гроздья сирени, готовые расцвести в любой день.

Младшенький вел себя спокойно – к шести годам мальчик уже привык, что папа и мама часто куда-то уезжают. "Зато он более спокоен и самостоятелен, чем дети, которых матери до выпускного бала возле своей юбки держат", – сказала однажды Наташа, когда бабушка Уланова в очередной раз попеняла им с Витей-старшим: "Бегаете туда-сюда, а дитё без пригляда растет, где такое видано?" А Наташа как раз накануне увидела в торгово-развлекательном комплексе на Беговой мальчика, закатившего истерику, когда мать отошла на пару минут в туалет. Он едва не довел до гипертонического криза деда, катаясь по полу, молотя ногами и истошно рыдая. Рассказав об этом Карине Ильиничне, Наташа добавила: "Все хорошо в меру, из перегибов ничего хорошего не выходит. Гиперопека отучивает детей от самостоятельного мышления и ответственности. Вы и сами рассказывали, что вас родители за руку не водили…" "В моем детстве война была", – напомнила бабушка. "Но это дало вам хорошую закалку на всю жизнь – потом все нипочем… А хорошо ли будет во взрослой жизни человеку, которого чрезмерно опекали в детстве?"

*

Ладожский вокзал немного напоминал Наташе космопорт из фильма "Люди в черном" – такое же изобилие стекла и пластика, многоуровневое здание, футуристические конструкции. И такой же шумный, людный и суетливый. А эскалаторы опять отключены.

Уланов нес Наташин чемодан. Наташа крепко держала за руку Младшенького, чтобы мальчик не потерялся в сутолоке. Поток людей несся к платформам. Встречный мчался с подошедшего поезда. "Заканчивается посадка на поезд №…", – раздался усиленный динамиками женский голос, и Наташу с Младшеньким чуть не сбил безумного вида мужчина с пакетом, где угадывались две банки пива.

– Да, пойдешь за пивОм, пропустишь все на свете, – фыркнула Наташа, – как бы ему не пришлось по шпалам за поездом гнаться.

– Пиво будет на ходу прихлебывать, хоть в горле не пересохнет, – улыбнулся Уланов, – так, твой поезд только через сорок минут. Предлагаю где-нибудь посидеть и выпить кофе, раз уж мы так заблаговременно прибыли.

– А мне – мороженого, – тут же добавил Младшенький.

Они смогли найти свободную скамью, и, оставив Наташу возле вещей, оба Вити отошли за кофе и мороженым. В центре зала блестела разноцветными лампочками новая роботокофейня, где очень симпатичная робот-бариста с приятным девичьим голосом проворно готовила кофе. Конечно же, Младшенький потянул отца именно к ней. А Наташа расстегнула ветровку и подумала о том, что легкую курточку можно будет убрать в чемодан на полпути… Чем ближе к 67-й параллели, тем более уместна будет более серьезная одежда.

Вернулись Уланов с сыном с двумя стаканами кофе и большим рожком мороженого, и какое-то время все трое неспешно лакомились.

– А в Воркуте, наверное, мороженое сейчас никто не покупает, – сказал Уланов. – А то я бы тебе посоветовал попробовать "Как раньше" из Сыктывкара. Очень похоже на то, что мы ели в детстве.

– А почему там не покупают мороженое? – спросил Младшенький, у которого выросли смешные молочные "усы" на лице.

– Холодно, – пояснил ему отец, – можно горло застудить.

– А медведи там есть?

– Есть, но, наверное, еще спят.

– Во, сами расселись, а дитё стоит, – заорала дородная пожилая женщина с оранжевой "гулькой" на макушке. – Мамаша называется!

– Я не дитё, а мужчина, – возразил Младшенький. – Я должен уважать женщин. И я не хочу сидеть.

– Молодец, сын, – Уланов погладил сына по голове.

– Поезд № 077 сообщением Санкт-Петербург – Воркута подан на посадку, – ожило радио. – Поезд находится на платформе №… Повторяю…

*

Поезд вытянулся вдоль перрона во всю свою немалую длину, и возле него столпилось довольно много людей. Если верить схеме состава на "Туту", мест на этот рейс больше не осталось – за полдня скупили все остальные билеты. Наташа с интересом смотрела на своих будущих соседей по вагону. Солидный мужчина средних лет, в очках и с кейсом очень похож на юриста. А этот здоровяк с цветущим лицом – явно северянин, типичный рабочий, проводящий много времени на свежем воздухе – лицо обветрено. Поджарый мужчина протягивал проводнице документы, и Наташа различила у него на лбу несмываемый, навеки въевшийся черный ободок – видимо, шахтёр. Рядом с ним стояли жена и сын, серьезный мальчик лет десяти, уткнувшийся в телефон.

– Высматриваешь типажи к новому роману? – заметил взгляд жены Уланов. – Да, Север в этом плане богат. Люди там интересные…

Вагон оказался светлым и чистым. Каждая деталь в нем блестела. На полу в коридоре пушилась ковровая дорожка. У титана заманчиво пестрели упаковки в "Магазине на борту".

– Пап, – Младшенький указал отцу на большой пакет чипсов.

– Только после отправления, – сказала вторая проводница.

– Ладно, я тебе на вокзале куплю чипсы, – тронул сына за плечо Уланов. – Тоже с лейблом железной дороги.

– А, он хочет чипсы из поезда? – заулыбалась румяная блондинка в ладно сидящей форме. – Давайте уж отпущу. Тебе какие, мальчик?

– С беконом.

– А вам? – проводница увидела в руках Наташи кошелек.

– Карту Воркуты.

– Сию минуту.

*

В купе тоже было упоительно чисто. На столе красиво лежали буклеты и визитная карточка начальника поезда. В закрепленной на столе вазочке алел букетик цветов, а рядом стояла бутылка минеральной воды. На полке лежал хрусткий пакет с бельем и набор пассажира.