Наш разговор сложно было назвать продуктивным. Опекун охал, ахал, картинно заламывал руки, не переставая при этом щебетать о приготовлениях к свадьбе и о том, как он счастлив, что дожил до этих дней. Лорд Артэнтри выслушивал сбивчивую речь лорда Бэкшота благосклонно, кивал и улыбался. Я стояла соляным столбом, украдкой подсматривая на того, кто теперь являлся моим женихом. Несмотря на то, что мне сделал предложение руки и сердца мужчина с потрясающей внешностью и безупречными манерами, романтических чувств у меня не возникло.

Я, скорее, рассматривала его с точки зрения своего соперника. Ведь очевидно же, что лорд Артэнтри затеял какую-то игру, правила которой я должна разгадать прежде, чем попаду в капкан. Я была не настолько глупа, чтобы не понимать, что любовью тут и не пахнет. Помимо любви, здесь не пахло и выгодным браком. По меркам аристократов я изгой, носитель проклятого дара. А ведь магия крови со стопроцентной вероятностью передастся и моим детям. Знал ли об этот тот, кто просил моей руки? Однозначно. И это придает уверенности в том, что он точно не планирует превращать наш брак в настоящий.

Когда ректор исчез в ворохе портала, я не сдержала облегченного вздоха, мысленно возликовав, что осталась дома. Маленькая победа осталась за мной. У меня есть вся ночь, чтобы привести в порядок свои мысли и спланировать наше дальнейшее общение с драконом.

Я медленно повернулась к лорду Бэкшоту. С уходом дракона исчезла и его фальшивая улыбка. Старческие губы плотно сжаты, а на широком лбу залегла глубокая складка, проявляющая всегда, когда опекун злился.

Я усмехнулась, ничуть не удивляясь разительным изменениям, произошедшим во внешности того, кто меня воспитал.

— Куда ты вляпалась на этот раз, Кайниэль? — мрачно поинтересовался он, устало падая в кресло.

Я опустилась в кресло напротив, и сразу же принялась рассказывать все, что со мной произошло за эти дни, в том числе и требования эльфийского принца.

***

— Ты не выйдешь за него, — безапелляционно произнес лорд Бэкшот, как только я перестала говорить.

— Я тоже на это надеюсь, — буркнула я, смотря на то, как опекун резко поднялся с кресла и принялся мерить нервными шагами свой кабинет.

— Ты бы знала, сколько мне труда составило слащаво улыбаться и терпеть весь вечер его общество!

— Кстати, а о чем вы говорили?

— Он расспрашивал меня о тебе, что ты любишь, что не любишь, как прошло твое детство и прочее, прочее…

Я пожала плечами. У каждого, как говорится, свои мотивы.

— Не такой судьбы я хотел для тебя, — сокрушенно произнес лорд Бэкшот.

— Деда, давай без сантиментов, — я с остервенеем потерла переносицу. Конечно, он любит драматизировать, но это уже слишком. Будто меня позвали не замуж, а на виселицу.

— Если бы ты меня слушала, — перешел он на фальцет, — ты бы не попала бы в такую затруднительную ситуацию!

— У меня не было выбора, — произнесла я заранее заготовленную фразу.

— Выбор есть всегда! Я тебе говорил не учиться в этой вшивой академии! Ты меня слушала? Нет! А теперь погрязла в дерьме по самые ушли. И кто в этом виноват?

Я упрямо поджала губы и отвернулась. Он был прав, но я все равно не считала себя виноватой. Я и подумать не могла, что моя жизнь так круто перевернется.

— Лисандр Верлэйн Артэнтри… ты хоть знаешь, кто он? — круглое лицо лорда Бэкшота покрылось красными пятнами.

— Ректор и дракон, — пробормотала я, с досадой поджав губы.

— Он брат правителя. Брат. Ты понимаешь, что это значит? Это значит, дорогуша, что он второй по силе дракон, наследник драконьего трона (пока его брат не обзаведется детьми) и архимаг.

— Если он весь такой исключительный. Что он забыл в академии? — с долей скептицизма произнесла я, скривившись.

— А ты еще не поняла?

Я отрицательно покачала головой.

— Выслеживает таких, как ты! Ректором он стал недавно. Именно тогда, когда начались все эти нападения со стороны проклятых.

Я молчала.

— Ты знала, что он и принц Анарэль лучшие друзья?

— По ним не скажешь.

— Глупая, — лорд Бэкшот схватился за волосы. — Тебе показывает лишь верхушку айсберга! Верхушку!

Я бросила на опекуна обеспокоенный взгляд. Давно я не видела, чтобы он так сильно бесновался. — Деда, ты бы не сокрушался так.