Малфой глазами прошелся по ее голым щиколоткам, коленям и скользнул к бедру. Блять. Грейнджер, блять!

И, не успев, поднять глаза, понял, что палочка девушки своим острым древком упирается ему в грудь.

— Малфой, не будь типичным мужланом. Один раз мы уже совершили ошибку. Одного замужества мне выше крыши, давай к делу.

Парень ухмыльнулся. Слова девушки, которая с недавних пор была его женой, являлись красной тряпкой для быка. Тесный сарай не давал большого пространства, поэтому, нагни он голову чуть ниже и притяни девушку за талию, как тут же та окажется в его объятиях.

— Легилименс, — четко произнесла Гермиона. Малфой сдвинул стену в голове, решив показать собрание пожирателей с Волан-де-мортом. Естественно, опуская все подробности. Ему не хотелось жалости. Надо было только коротко описать весь тот пиздец, который происходил на шестом курсе.

То самое собрание, на котором он измывался круциатусом над Драко после его провала с убийством Дамболдора. Решив, что надо пояснить, он открутил воспоминания назад, показав, что не хотел смерти директора, но вспомнив угрозы темного Лорда, рассказал Гермионе, что боялся за жизнь матери и отца, которые были обречены на смерть сами, если бы Драко не справился. И даже тот факт, что директора убил Снейп, связанный непреложным обетом, не убедил Реддла.

Затем он показал воспоминания того дня, когда егеря привели Золотую троицу. Узнав Поттера, он побоялся признаваться в этом Беллатриссе, чем подверг пыткам Грейнджер. Гермиона увидела себя и свое исхудавшее тело со стороны. Ее лицо, искаженное от боли и тело, выгнувшееся в неестественной позе, а затем Драко.

Она глубже входила в его сознание, раздвигая ненужные воспоминания. Однообразные и темные месяцы в Азкабане, поцелуи дементоров для тех, кто не слушался режима, голод и страх. Затем смирение и принятие. А потом освобождение и Менор.

Кошмары, одолевающие его каждую ночь после того, как он осознал, что его лояльность или трусость, как сказала бы тетка, чуть не погубили Гермиону. Затем несчитанные бутылки алкоголя, разгром поместья, отражение в зеркале, которое Драко перестал узнавать…

Тут же барьер захлопнулся, и девушка увидела перед собой того же Драко, какого привыкла видеть каждый день.

— Когда я вспоминала эти события, я была уверена в том, что ты улыбался и радовался тому, что меня пытают.

— Извини, что не оправдал ожидания, — холодно ответил Драко и откинулся спиной о стену.

— Я думала, что ты меня ненавидишь и мечтаешь о том, чтобы меня убили. Я носила эту мысль до сего момента, понимаешь?!

— Я тебя правда ненавидел. Но лишь потому, что ты была подругой Поттера. Он был известным, не сделав при этом ничего! Обрел друзей, хорошее отношение преподавателей, его даже взяли в команду по квиддичу, забыв про правила! Уизли меня мало интересовал, а понятие “грязнокровка” на первом курсе я еще не знал. Поэтому восхищался тем, что ты такая умная. А потом злился, что ты дружишь с ним.

Девушка тяжело дышала и запустила пальцы в волосы.

— Вот это вечер откровений, — она качнула головой, стараясь привести себя в чувства.

— Угу.

Драко, поджав губы, смотрел в пол. Шампанское и легкое раздражение от танца Грейнджер с Поттером развязало ему язык и теперь он жалел. Очень жалел, обнажив свои слабости.

— Малфой…

Он поднял свои серые, как тучи, глаза и встретился с карими глазами. Гермиона подошла ближе и скользнула рукой по ткани пиджака, хватаясь за пуговицы.

— Грейнджер, не совершай больше ошибок.

Тяжело выдохнув, парень снова заговорил, встретив ее нахмуренный взгляд.

— Я должен извиниться. За то, что ты стала участником всего этого, — он поднял руку с кольцом.

Она улыбнулась, толкнув его ладонью в грудь и встала рядом с ним, повторив его позу.

— Ты меня веселишь, — пожала плечами девушка, хитро улыбнувшись. Он вскинул брови и повернулся к ней лицом.

— Веселю? О, ну что ж, я рад, что мое существование и ночные кошмары тебя веселят.

Повисло молчание, прерываемое только тихим дыханием.

— Я хочу с тобой дружить, — чуть слышно проговорила Гермиона, облизнув губы. — Кажется, я уже предлагала тебе это.

— Зачем?! — коротко переспросил парень, все еще не отрывая глаз с девушки, которая подпирала стену, стоя в тонком вечернем платье, цена которого для некоторых была целым состоянием, которое не заработаешь и за год.

— Ты умный и начитанный. Твой юмор тонок, а сарказм сочится сладким ядом. Ни Гарри, ни тем более, прости Мерлина, Рон, меня никогда не поймут, да и я не хочу больше их напрягать. Я и так стала яблоком раздора в их многолетней дружбе.