— Тебе хоть понравилось? — спросила она, намекая на его похождения сегодняшней ночью. Парень скривился.

— Я себя ненавижу.

— Малфой, считай, что извинения приняты. Но не одобрены. Будем смотреть на твое дальнейшее поведение.

Парень ухмыльнулся, глубоко выдохнув. Что ж, очень сложно было доказать свои сожаления по уже совершенному проступку, но именно это событие дало ему понять, что никто ему не нужен. И если она согласится с ним хотя бы дружить — он примет это с благодарностью.

Гермиона смотрела ему вслед, когда он уходил. Что ж, хотела плохого друга?! Так вот он, предстал перед ней во плоти! Крепись, Грейнджер, Малфой продемонстрирует тебе свою дружбу во всей красе. И начал он с самого низа.

Комментарий к Глава 16 Верите в то, что Малфой может измениться? Или он вас окончательно и бесповоротно разочаровал?

====== Глава 17 ======

Комментарий к Глава 17 Спасибо всем, кто остался со мной читать эту историю дальше после прошлой главы??

Люблю вас, книзлики?

Трек к главе https://t.me/griffindor777/607

По возвращении в поместье из Мунго, куда он все же зашел проверить челюсть, Малфой долго не мог уснуть. Переживания Грейнджер оказались напрасны, лишь легкие ушибы. Он стоял под душем, пытаясь смыть в сточную трубу часть своих мыслей, тяготивших его голову.

Драка с Ноттом вывела его из строя, и он даже на весь вечер забыл об основной цели своего визита в квартиру Гермионы. Ему хотелось выместить всю злость на ней. Той, которая заколдовала всю выпивку в доме.

Или это был всего лишь предлог? Чего ему на самом деле хотелось?

Горячие потоки воды стекали по бледной коже парня, но смывали только пот и никак не облегчали эмоциональное состояние. Дружба с Ноттом тянулась с самого детства, но что было дальше? Теодору удалось избежать участи принять метку, поэтому он просто сбежал из страны сразу же, как закончилась война.

Нотт-старший умер в Азкабане, и Тео был единственным наследником значительного состояния семьи. За все это время он не написал Драко ни одного жалкого письма, лишь изредка передавал приветы через Блейза. Ему самому не разрешалось писать кому-либо из тюрьмы или из своего поместья. Полное одиночное заключение в золотой клетке платинового мальчика.

Хотя Драко даже не был уверен, что Забини не выдумывал эти «приветы». Теперь же, когда Тео снова поселился в Лондоне и стал часто появляться в жизни друга детства, та самая нить, которая натягивалась последние годы, сейчас угрожала лопнуть с надрывом, громя и круша все вокруг.

Надев черную хлопковую футболку и такого же цвета брюки, юноша спустился в гостиную, где бесцельно уселся в кресло, поглядывая на огонь в камине.

Шел двадцать первый год его жизни. И что он имел? Отца-тирана? Сломанную психику? Завышенное самомнение? Принципы и ориентиры, сгоревшие синим пламенем после победы Поттера? Зависимость? Собственное бессилие?

Кем он был?

Он вспомнил большую, дружную свадьбу Поттера и рыжей Уизли. Толпу людей, без лести и скрытых подтекстов, отплясывающих под живую музыку, их искренний смех и поздравления, льющиеся от самого сердца.

В память вернулся дружелюбный взгляд Артура Уизли, мягко и тревожно оглядывающего всех присутствующих на мальчишнике. Даже его и Блейза, будто они были частью их большой семьи.

Хотя все действительно считали, что он и Грейнджер женаты. И, возможно, автоматически он, как ее муж, стал ее “+1? к семейству Уизли. Все было просто и также запутанно…

Мысли переметнулись к Гермионе. Что же творилось у нее в жизни? Сначала Малфоя даже забавляло это состояние, пока ее истерики не стали и его частью. Но от той Грейнджер, которую он знал в школе, о ее приключениях с Поттером, от той, о которой ходят почти легенды, не осталось и следа.

Она изменилась. Ее некогда каштановые волосы теперь лежали светлыми аккуратными гладкими локонами. Она не брезговала косметикой и дорогими духами. На комоде в ее спальне Драко увидел несколько знакомых флаконов с люксовыми ароматами.

Одежда совсем не походила на ту, что гриффиндорка носила в школе. Сейчас даже огромные кофты и порванные на коленях джинсы ей безумно шли, не говоря уже о кожаных куртках и солнцезащитных очках-авиаторах.

Девушка умело управляла машиной, преодолела страх полетов на метле и совершенно не боялась изучать что-то новое. Это было, пожалуй, единственное, что осталось от нее прежней.

Война, все-таки, высосала из нее ее привычное холодное спокойствие и взяла оплату за мирное небо ее когда-то здоровой психикой.